Чтение онлайн

– Собаки, по крайней мере, не изменят! – отпарировала Плам, устав от постоянной критики. – Простите, что не сумела удержать дома вашего легкомысленного сына! Простите, что я не та гламурная кошечка, которых он, очевидно, предпочитает, и простите, что не родила вам наследника, которого можно муштровать с утра до вечера! Впрочем, я даже рада, что на свет не появился избалованный бедный мальчик, который пошел бы по стопам своего папаши!

– Прунелла! На тебя это не похоже! Я не хотела говорить на эту тему!

Плезанс отложила вязание и вздохнула.

– Да! – запальчиво продолжала Плам. – Но это всегда на поверхности, день за днем. Так что меня тошнит от того, что мне постоянно напоминают о том, что я не могу выполнить свой долг. Благодаря мне это благословенное место хоть как-то существует. Я делаю для Сауэртуайта все возможное. Это я поддерживала огонь в очаге. И думаю, пора мне иметь собственную жизнь. Я уеду в конце месяца. Пора мне найти свой дом и начать все заново.

– Но что будет с Бруклином? Я не справлюсь одна.

– Знаю, но у вас есть выход. Пусть Джерри платит за домоправительницу… именно ею я и была последние шесть лет. Оглянитесь, матушка. Этот мавзолей нуждается либо в новой жизни, либо в уничтожении. Слишком величественен и смехотворен. Со временем мы станем двумя старыми сплетницами, ожидающими, пока нас кто-то навестит. Жалкая участь, – бросила Плам, пораженная собственным злобным тоном. Похоже, годы унижений дают о себе знать.

– Неблагодарная девчонка! Как смеешь ты разговаривать со мной подобным образом! У тебя была слишком легкая жизнь! И я никогда не хотела видеть тебя женой Джеральда!

– Можно подумать, я этого не знаю! Этот факт годами просачивался в мои поры, но и от меня была какая-то польза, разве забыли? И сколько моих денег ушло на то, чтобы держать этот танкер на плаву? Военное жалованье Джерри было жалкими крохами по сравнению с целым состоянием, которое я вложила в этот мавзолей. Ну а теперь вам пора самим себя содержать! Вы живете прошлым, Плезанс.

Плам села, неожиданно устав от ссоры.

– Прошлое – все, что у меня осталось. Потому что мне нечего больше ждать, кроме скрипящих суставов и попыток убить время. Когда некому передать все, что ты создал, нет будущих Белфилдов…

– Есть Мадди.

– Она девушка.

– И принцесса Елизавета тоже! Мадди – Белфилд, и в один прекрасный день мы все будем ею гордиться. Можете передать дом ей, пусть что-то сделает из этого зловещего камня…

– Довольно, Прунелла! Не позволю приказывать мне в собственном доме.

– Я еще не все сказала, – фыркнула Плам. – Но кто-то должен позаботиться об ужине.

– Я не голодна.

– Когда все будет готово, сразу захотите есть. Еда не появляется на столе сама собой. И у Грейс не десять рук!

– Ты очень жестока к старой леди.

– Вы не стары, но очень быстро состаритесь, если будете непрерывно ныть и стонать. Мы должны тянуть это бремя вместе, а не накидываться друг на друга.

– Какой смысл, ты все равно уезжаешь… сама сказала.

– Пока не уеду. Да и как я могу это сделать, пока все не будет так, как пожелали вы. Хотя не понимаю, для чего я стараюсь.

– Ты становишься черствой! Уезжай, если тебе так здесь не нравится.

– А что, могу и уехать! – заорала Плам и хлопнула дверью. Где ее сигареты?

В шуме псарни она немного успокоилась. Вымела грязь, прогуляла суку в поле. Даже вид известняковых глыб и то утешал. Сейчас она испытывала странную безмятежность, словно из нее вытек весь яд.

«Я люблю это место».

Она улыбнулась, затягиваясь сигаретой.

«Люблю этот старый дом и поля с лугами, сады, деревья. Теперь это мой дом, так зачем уезжать»?

Сейчас, на свежем холодном воздухе, их ссора казалась такой глупой и ребяческой. Такой стервозной!

Возможно, эти приливы и потливость – причина резких смен настроения.

Бедная старая Плезанс слабеет и не может защитить себя от Плам, наслаждающейся своим праведным негодованием. Бруклин и все в нем было причиной ее гордости и радости, знаком статуса во всей округе.

Теперь она все это теряла: величественность парадной лестницы, прекрасный мрамор полов холла, серебро. Пока все это у нее есть. Продажа ничего не даст: цены на дома слишком низкие. Нет, она хотела все сохранить.

Плам сняла перчатки и увидела свое отражение в окне. Давно не стриженные волосы отросли и посеклись на кончиках, воротник засаленный – она действительно выглядела ужасно. Плезанс сказала правду о ее внешнем виде.

Теперь она жалела и раскаивалась из-за ссоры. Пора идти домой, заварить китайский чай и подать его с имбирным печеньем Грейс на фарфоровом блюде в знак примирения.

Войдя в холл, она услышала странный звук, нечто, вроде сдавленного стона, доносившегося из гостиной. Плам ворвалась туда и увидела Плезанс, неловко лежавшую поперек дивана. Лицо ее было перекошено, из уголка рта текла слюна.

Плам, вскрикнув, уложила старуху поудобнее и тут же позвонила доктору.

Сержант Грегори Берн прочитал письмо Плам, уже сев на корабль, направляющийся в Англию. Они ненадолго бросили якорь в порту Танжер-Мед в Гибралтаре. Он забрался на скалу, чтобы посмотреть на обезьян и на открывавшийся сверху вид.

Грег с интересом распечатал конверт. Теперь Плам была его единственной связью с цивилизацией.

После окончания войны полк перебрасывали из одной европейской страны в другую с благотворительной миссией. Они открывали кухни в лагерях для перемещенных лиц. Он видел столько горя: лагеря, переполненные истощенными, оборванными людьми, детей с разбухшими животами, слишком слабых, чтобы просить еды, семьи, живущие под грязным матерчатым пологом, когда-то прекрасные города, сейчас лежавшие в развалинах, – достаточно ужасов, чтобы хватило на всю жизнь.