Чтение онлайн

В 1965 году на экраны страны вышел фильм Э. Рязанова "Дайте жалобную книгу". Его сейчас часто показывают по ТВ. Картина заканчивается сценой открытия нового кафе-ресторана. Гостей словами "добрый вечер!" приветствовала с эстрады молоденькая певица, которую играла Лариса Мондрус. И потом в ее исполнении звучала песня А. Лепина: "Добрый вечер! А что это значит? Значит, день был по-доброму начат..."

Через много лет Мондрус мне поведала:

– Я помню, на съемках с меня сняли весь привычный мой грим. Взяли "на маску", решив изобразить из моей физиономии нечто очень наивное. Мне исполнился только двадцать один год, я и так была наивна, но, видимо, сочли, что недостаточно. Посмотрев позже "Дайте жалобную книгу", я поняла, что этот фильм - типично советский, и потому там из Ларисы сделали Марусю. Такой скромненький облик, несмотря на то, что я играла роль ресторанной певицы и, по-моему, могла выглядеть чуточку экстравагантней. Это словечко "скромнее", "скромнее" - я слышала на протяжении всей моей жизни в Союзе.

Когда меня пригласили на новогодний "Огонек" с космонавтами, тоже напутствовали: "Лариса, мы вас берем, но помните: вы на Центральном телевидении, вас увидит вся страна. Кремль, правительство, так что, пожалуйста, ведите себя поскромнее". Особенно это предупреждение касалось моих телодвижений на сцене. Если исполняла модный твист, то не имела права покрутить, как следует, ни ножкой, ни попкой. И Рязанов на съемках просил: держись поскромнее. Я ведь пришла с эстрады, двигалась на сцене бурно, интенсивно, меняла мимику лица. А в фильме - "крупешники". Мне отвели на площадке два метра и сказали: "Вот твое место, здесь ты работаешь, дальше ни-ни. И двигайся плавнее".

После просмотра картины я испытала разочарование. Так долго длились съемки и вся эта возня со светом - и как быстро на экране промелькнули мои кадры...

Шестьдесят пятый год, запомнившийся Ларисе Мондрус сменой душевных настроений, благополучно завершился, причем на высокой "телевизионной" ноте, интеграция же в столичную жизнь продолжалась.

Глава 5

ЗАВОЕВАНИЕ МОСКВЫ

"Гений" Паша Леонидов.- Концерт вместо Уразбаевой.- Что есть советская эстрада?
– С мюзик-холлом в Польшу.- Чего хотел Володя Бочевер.Мистика в Киеве.- Виновата ли Фурцева?
– Поездка в ГДР.- "Я обожаю "Запорожец".- Дружба с Магомаевым.

В доме в Каретном проживал преуспевающий администратор-"многостаночник " Павел Леонидов. Официально он числился в "Москонцерте", где занимался рутинной работой по составлению "графика", а неофициально персонально опекал нескольких "раскрученных" гастролеров (кажется, Паша Леонидов устроил первый сольник Иосифу Кобзону) и получал с них "комиссионные" за каждый организованный им концерт. По сути, это была частная антреприза на советский манер: сумма вознаграждения держалась в тайне, но все о ней знали. Еще Паша Леонидов любил сочинять стихи, вернее, тексты для песен. Получались они довольно удачными. Кто бы мог подумать, что этот нервный, как наркоман, постоянно брюзжащий и орущий толстый дядька может писать почти сентиментальные стишки про "снежинку" или "зайчик на стене"? Особенно Паша "расходился" дома.

– Ляля-а!
– утробно рычал он на жену, болтавшую с детьми или подругами.- Неужели я не могу даже в собственном доме спокойно поработать?! А ну их всех в ж...

У него росли две дочери, одна из которых потом вышла замуж за Анатолия Днепрова, автора-исполнителя, будущего эмигранта. А сам Паша вскоре разведется и переедет на проспект Мира, где начнет жизнь с новой женой Галей.

Именно к Паше Леонидову обратился Шварц за помощью, когда они с Ларисой осталась без крова и заодно без постоянного заработка.

– Это не проблема,- пробасил Леонидов, всегда готовый помочь хорошим людям.- Комнату я вам найду. Постараюсь в этом же доме. И Ларису пристроим.

– Если бы ты ей мог сделать отделение. Может, в "Москонцерте", на пару с кем-то?..

– Зачем отделение? Будет петь целый концерт.

– Концерт?!
– не поверил Шварц.- Но ты же ни разу не слышал ее.

– Какая разница!

Всемирно известный антрепренер Сол Юрок, прежде чем начинать раскрутку будущей звезды, приходил в зрительный зал и говорил артисту: "Ну, пойте мне!" Ему надо было лично послушать исполнителя. Паше Леонидову этого не требовалось - авантюризм являлся основной составляющей его административной хватки..

Мондрус, узнав о предложении Леонидова, не проявила должной радости:

– Отделение я еще потяну. А сольник с моим голосом не выдержу. Это же такая нагрузка на связки. Нет, я не смогу.

Лариса имела право отказываться и в чем-то была права. Она считала, что если уж петь людям, то надо выкладываться так, чтобы уходить со сцены под шквал аплодисментов, а не под стук собственных каблуков. Или фурор или ничего! Максимализм - ее вторая натура.

Эгил с трудом упросил ее рискнуть. Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Так, кажется, говорят, хотя это сплошная неправда.

В "Москонцерте" инициатива Леонидова пригласить "на договор" Мондрус встретила неожиданный отказ, что несколько обескуражило его.

– Представляешь, Эгил,- возмущенно гудел он,- я им говорю: "Появилась новая гастролерша, экстра-класс! Все в диком восторге.." А эти расп...и: "Кто? Мондрус?! Она - контра!" Как тебе это? Ладно, не бери в голову. Ну их на... Я уже договорился с Волгоградской филармонией, там директриса - моя хорошая знакомая. Главное для вас - это база, а разъезжать вы все равно будете по всей стране. Какая разница, от какой филармонии работать. Лишь бы "бабки" шли. Согласен?

Леонидов предлагал оригинальный вариант, который вскоре превратится в банальность, потому что его возьмут на вооружение многие периферийные концертные организации. Зажравшаяся (именно так!) чиновничья Москва отказывалась порой по самым идиотским причинам от гастролеров поистине союзного значения. Вспомним, Тамара Миансарова и Валерий Ободзинский долгое время выступали от имени Донецкой филармонии, Валерий Леонтьев - от Ворошиловградской, Людмила Сенчина и Сергей Захаров - от Магаданской...

Шварц снова протрубил сбор рижским музыкантам.

Паша предупредил:

– Будешь отдавать мне пять рублей за концерт.

Эгил не возражал. Что такое пять рублей? Мизер! Ларисе гарантировались три ставки за выступление плюс гастрольная надбавка - 25%, получалось 40 рублей. А в день выходило по два концерта. Такой расклад их вполне устраивал.

Когда прилетели в Волгоград, там выступала с сольными концертами Эльмира Уразбаева. С ее ансамблем ребята Шварца быстро нашли общий язык и после совместных репетиций устраивали небольшие "джем-сейшены". Потом организовывались совместные ужины. Но уразбаевские музыканты во главе с Германом Лукьяновым в плане еды оказались большими оригиналами. За ужином они не только ограничивались исключительно вегетарианской пищей, но считали за грех даже варить или жарить картошку.