Чтение онлайн

Послышались голоса, кто-то подходил к ларьку. Они ретировались. Минут через десять за окошком снова появился рыжий.

– Привет! – он жизнерадостно улыбался, но лучше бы он этого не делал, зубов у него впереди не было. – Дай-ка мне пива!

– Пива?

– Ну да, пива.

– Значит. Пива… – тянула я, понимая, что это всего лишь начало.

– Ну да, всего-то банку пива. Ты ведь не хочешь, чтобы мы залезли в ларек все вчетвером и трахнули тебя? – на самом деле он произнес гораздо более грубое слово.

У меня нехорошо засосало под ложечкой. Я смотрела на него невидящим взглядом и думала, ударить его бутылкой сразу или подождать еще немного. Я ничего не слышала, кроме гулких ударов своего сердца. Лучше потянуть еще.

– Пива, говоришь?

– Ну да, всего лишь банку пива.

Выбор у меня был невелик, я грохнула банку о прилавок.

– И больше я вас тут не вижу.

Он с иронией посмотрел на меня, в окошко пахнуло гнилью.

– А как же…

Я закрыла окно, отошла за штору, села… Я все время прислушивалась, они могли выкинуть все, что угодно: разбить витрины, поджечь. Рядом заскрипел снег, потом послышался смех гиены… Я встала. Черт! Хоть бы рация была! Сколько раз говорили Игорю! В окно постучали. Я выглянула. Стучала женщина в высокой песцовой шапке и в пальто с песцовым воротником.

– Девушка! – закричала она. – Откройте!

Я открыла окно.

– Вызовите милицию! – попросила она.

Я лишь развела руками.

– Да вызовите же, вам что, жалко? У вас есть рация? – наконец сообразила спросить она.

– Нет! Рации у меня нет. А милицию я сама бы с удовольствием вызвала.

– Эти подонки ко мне пристают, деньги просят, – сказала женщина. – Господи, что делать-то? У меня ведь ведомственный автобус в четыре, как мне мимо них пойти? Я же на автобус опоздаю… Сволочи!

Я была с ней полностью согласна, но помочь не могла. Женщина заметалась у ларька, не зная, что делать.

– Десять тысяч у меня просят, откуда же у меня такие деньги?

На перекрестке показалась машина. Она свернула в нашу сторону и стала притормаживать. Женщина кинулась наперерез, размахивая руками. Машина вдруг резко остановилась, разом открылись все четыре дверцы, и из нее в неимоверном количестве (так уж мне со страху показалось) полезли здоровенные мужики. Женщина с визгом кинулась в сторону, потом оглянулась, остановилось и на этот раз уже с радостным криком бросилась назад, к машине: на плечах у мужиков блестели милицейские погоны. Впрочем, сильно они не спешили, выслушали бедолагу, купили у меня сигарет.

– Вас-то тут как, не пытаются потрясти насчет водочки или сигарет?

Я ответила, что банку пива у меня уже взяли. Милиционеры запрыгнули в машину и поехали искать четверку подонков, которые, конечно же, не стали их дожидаться, а как только увидели милицию, сразу метнулись через улицу и скрылись за домами. Остаток ночи я тревожно вслушивалась в уличные звуки, но все было спокойно.

Утром я без зазрения совести наябедничала Бенедиктову, что мне пришлось сидеть всю ночь одной, и Пасхалова уволили. Он даже не расстроился.

Моим следующим напарником оказался шестнадцатилетний накачанный мальчик. Кажется, он был боксером. Его наивность не смогли выбить четыре года упорных тренировок. Он не мог сложить два плюс два даже с помощью калькулятора, постоянно прятался за ящиками от знакомых.

Я поняла, что второго Гордого не будет.

Как раз в это время руководство «Актея» решило выяснить, отчего это вдруг снизилась выручка в ларьках. Проехав по точкам, бухгалтерша вдруг обнаружила, что цены не соответствуют накладным. Решение руководства было однозначным – цены «привести в соответствие», а продавцам жить исключительно на зарплату, которая составляла шесть тысяч рублей. К этому времени бутылка водки стоила три тысячи рублей. Возражения работников в расчет не принимались.

– Сделайте нам нормальную зарплату, и никто не будет накручивать цены! – возмущались продавцы.

Нас никто не слушал, и в один прекрасный момент конфликт перерос в открытое столкновение: приехавшая с Бенедиктовым бухгалтерша пришла в неописуемую ярость при виде завышенной цены на жевательную резинку. Мы с Валерией психанули и тут же, в ларьке, написали заявление об уходе. Бенедиктов печально смотрел, как мы пишем, понимая, что наступил конец его лафе: «халявная» половина «левака» приказала долго жить.

Только уволившись из «Актея», я поняла, что мой развод и вообще вся жизнь с Ильей остались позади. Обстановка в ларьке начинала давить: постоянные пересуды, пересказы, кто что сказал, кто что купил, кто с кем куда поехал…

Это надо было пережить, но, пережив один раз, нужно было идти дальше… Призраки прошлого стали понемногу отступать, однако совсем уходить в прошлое не спешили.

….Я оказалась без работы. Под молчаливыми, осуждающими взглядами родителей я сходила на биржу труда, отстояла очередь, но ничего стоящего мне так и не предложили – зарплата в три тысячи рублей меня не устраивала. Я чаще стала бывать у Аленки. Все это время моя закадычная подружка следила за событиями издалека, иногда лишь комментируя происходящее, мол, я тебя предупреждала, я же говорила! Убедилась, подружка?

Она вдруг решила, что ей тоже нужно развестись с Никитой, однако дальше разговоров на кухне не шло. Через два месяца, когда деньги окончательно иссякли, и не хватало даже на сигареты, мне пришлось срочно искать работу. Я могла наняться только в очередной ларек, куда же еще? Тем паче, что опыт у меня уже был, а в трудовой книжке стояла соответствующая запись. Валерия не унывала, она пошла торговать на рынок футболочками, кофточками и шортиками.

– Слушай, напротив трамвайного кольца не так давно появился ларек, – подсказала она мне. – Я спрашивала, им нужны продавцы. Я в ларек больше работать не пойду, честно говоря, повеситься легче! Но если ты хочешь…

Я не хотела, но деваться было некуда. Ларек был расположен практически рядом с домом Ломакиных, и как-то, возвращаясь от них, я подошла к ларьку и стукнула в окошко. В окошке показался крупный, симпатичный мужчина.

– Вы знаете, – сказал он, выслушав мой вопрос. – Продавцы нам понадобятся с первого июня, перезвоните через неделю вот по этому телефону, – он черканул на листке номер.

Так я снова оказалась в ларьке. Крупный, симпатичный мужчина был хозяином, звали его Александр Александрович Снетков. Ему было лет тридцать, он был почти двухметрового роста, мускулистый, крупный, эдакий Конан-варвар. Продавцы, которые работали в ларьке до этого, проворовались (работали там одни парни), и Саша, так все называли этого гиганта, уволил всех скопом и решил набрать новых.