Чтение онлайн

Они тщательно осмотрели каждую страницу и в конце концов на задней обложке наткнулись на след — казалось, кто-то не очень аккуратно сорвал с картонки скотч. Хорас нахмурился:

— Что ж, сдается мне, что мы опоздали. Кэтрин уже забрала то, что нам было нужно.

В молчании они вернули книгу на регистрационную стойку и покинули библиотеку. Хорас отвел его к северной оконечности здания и указал рукой на угол Сорок третьей улицы:

— Там еще не так давно возвышалась самая величественная синагога в мире. Храм Эману-Эль с двумя красивейшими башнями, действовавший с 1868 года по 1927-й. А потом еврейская диаспора перебралась в другое место, севернее, и построила себе новое святилище. А здесь позже построили резервуар для воды, в котором так нуждался Манхэттен. Высота стен была около пятидесяти футов, и вдоль них любили гулять горожане. Я сам когда-то гулял, и теперь скучаю по тем временам.

— Не будем терять времени, Хорас. Мне не терпится добраться до следующего пункта и выяснить, что там.

Стрелка в телефоне указала им направление и примерную конечную точку пути — непосредственно у въезда в туннель Линкольна.

— У нас еще есть пара минут, и я хочу показать тебе кое-что. Пойдем.

Он завел Роберта во внутренний дворик библиотеки, и тот сразу же увидел изображение кадуцея, врезанное в каменные напольные плиты.

— Ты молодец, что догадался расчертить на карте маршрут своих передвижений, — проговорил Хорас. — Прямая линия, которая тянется на север, идет точно вдоль Пятой авеню. А тебе известно, что в двадцатые годы, когда еще не было светофоров, движение регулировалось вручную со специальных башен, которые были установлены на всем протяжении от Вашингтон-сквер-парка до Пятьдесят седьмой улицы? Это были очень изящные сооружения из бронзы. Неоегипетский стиль. Красивейшие, доложу я тебе! Их нет уже много лет, но они до сих пор стоят у меня перед глазами. Я и по ним скучаю.

Они вышли на Сороковую улицу, и Хорас тут же свернул в сторону Брайант-парка.

— Взгляни на эту милую лужайку, Роберт. Что ты видишь?

— Людей, которые загорают. А разве я должен увидеть что-то еще?

— Ты видишь загорающих, а я вижу сорок квадратных миль книжных стеллажей, тянущихся под этой лужайкой и соединенных служебными туннелями с главным зданием библиотеки, из которой мы с тобой только что вышли. Я вижу купол величественного Кристал-пэлас, возведенного специально для выставки 1853 года. Среди посетителей этой выставки был и юный Марк Твен. Я также вижу, как это чудное сооружение пожирает пламя пожара. Здесь же мне отчетливо представляется худая фигура всеми забытого, одинокого человека, которого звали Никола Тесла, [34] — он любил кормить в этом парке голубей. Ему хотелось подарить миру энергию, которую никто не знал прежде, но ему никто не верил и никто его не поддерживал. Я вижу, как по этой лужайке отступают войска генерала Джорджа Вашингтона, преследуемые англичанами. Я вижу затоптанную могилу нью-йоркского нищего, похороненного здесь за казенный счет в незапамятные времена.

— Хорас, мы ведь не случайно тогда с тобой познакомились?

— Когда рождается ученик, возле него непременно оказывается учитель.

— У меня голова идет кругом от всего этого. Может, хватит загадок?

— Загадки только начинаются, Роберт, и ты не можешь остановить этот процесс. Тебе придется их разгадывать одну за другой.

— Ты проводишь меня до следующего пункта?

— Считай, что я поступил к тебе на службу в качестве телохранителя, — с улыбкой ответил старик, похлопав себя по внутреннему карману пиджака.

Они дошли до Тридцать девятой улицы и поймали там такси, которое отвезло их на угол Десятой авеню. Едва они выбрались из машины, как телефон сообщил Роберту, что они находятся в непосредственной близости от места назначения. Убедившись в этом, Хорас прочитал очередную подсказку:

— «Башня, родившая свет», — пробормотал Роберт.

— Я уже вижу, — проговорил Хорас и кивнул в сторону жерла туннеля Линкольна, возле которого в эти дни суетилось гораздо больше полицейских, чем обычно. Движение машин казалось плотным, но для пробок было еще рано.

По обеим сторонам въезда в туннель возвышались осветительные мачты с установленными на них мощными прожекторами. Они напомнили Роберту инопланетные бластерные вышки из научно-фантастических романов, читанных в юности. Вверх вились монтажные спиральные лесенки.

— На каждой из башен шесть платформ, видишь? Это и есть «шестигранная клетка», которая венчается «меткой». Значит, тайник расположен на верхней платформе.

— И что? Надеюсь, ты не предлагаешь нам туда лезть?

— Нам? Нет. Ты полезешь туда один.

Они приблизились ко въезду в туннель и к одной из башен.

— Эта установлена ближе всего к пункту. Стало быть, лезть надо именно на нее.

— Ты шутишь, Хорас.

— Лезь, Роберт.

— Неужели ты не понимаешь, что меня сразу же снимет оттуда полиция?

— Ты успеешь. Нам нужно добраться до того ключа. Он является частью шестиугольника — печати Соломона. Без нее нам не обойтись. Лезь наверх, Роберт.

— Хорас!

На лице старика проступило раздражение.

— Лезь без разговоров, я сказал. Встретимся в закусочной на углу Сорок третьей и Одиннадцатой. Верь мне и не рассуждай. Промедление смерти подобно.

Они вплотную приблизились к осветительной мачте, установленной на кирпичном фундаменте высотой выше человеческого роста.

— Хорошо. По крайней мере подсади меня.

Хорас встал к фундаменту спиной и скрестил руки, образовав из них нечто вроде стремени, в которое Роберту было удобно упереться ногой. Подсадив его, старик как ни в чем не бывало отряхнул руки и, что-то насвистывая себе под нос и не оборачиваясь, неспешно удалился.

Подтянувшись на руках, Роберт влез на нижнюю платформу мачты и поставил ногу на нижнюю ступеньку спиральной лестницы. Он боялся смотреть вниз и каждую секунду ждал окрика или трели полицейского свистка, а то и выстрела резиновой пулей в спину. В дни проведения съезда республиканцев в городе действовал план повышенной террористической опасности.

Медленно поднимаясь вверх, минуя одну платформу за другой, он испытывал странное чувство. Ему то казалось, что он оказался внутри спирали ДНК, то — что бродит по лабиринтам Вавилонской библиотеки Борхеса…

— Кошмар какой-то, — бормотал он себе под нос. — Когда это все кончится?

Поравнявшись с верхней платформой, он сошел с лестницы и внимательно огляделся. Платформа была пуста. Кованая железная площадка, по которой вились толстые черные кабели. Все. Невольно бросив взгляд вниз, Роберт тут же ухватился за прутья решетки безопасности. Вид на Манхэттен оттуда, что и говорить, открывался впечатляющий.