Ларец Самозванца
Шрифт:
Разбойник смолчал. Спорить с Вороном, когда он так решительно повторил свой приказ, было смерти подобно. Лучше уж сразу, самому на нож броситься. Не так больно будет!
Постепенно, люди начали приходить в себя. Заговорили. Дикий поход через топи медленно истаивал в памяти, заменяясь воспоминаниями более приятными... Молчали только двое. Татьяну слишком вымотал переход, чтобы она могла хотя бы слово сказать. Привалившийся к камню атаман Дмитр, хотя и выглядел чуть более свежим, тоже чересчур устал, чтобы тратить драгоценные силы на болтовню. Впрочем, усталость усталостью, а из-под неплотно сомкнутых век он пристально следил за Вороном. Тот, правда, был слишком занят пока, чтобы заниматься пленниками... сейчас. Но когда-то он про них вспомнит! Дмитр, слишком много упустивший за последние дни, намеревался встретить его во всеоружии...
Разбойники развели костёр. Толком не отмывшись, они уже начали готовить кулеш... Дмитра, даже в походах разборчивого в пище, привередничавшего, свинина перед ним, или говядина, с луком или без, передёрнуло, когда он увидел, как жирные капли болотной грязи капают прямо в котёл. Кажется, Ворон тоже оказался брезглив. Он сердито рявкнул на своих людей, и двое из них моментально испарились, чтобы через некоторое время вернуться – более-менее отчищенными от грязи... По крайней мере, это касалось их лиц и рук. Отчиститься полностью было невозможно хотя бы потому, что вокруг по-прежнему было болото.
– Я пить хочу! – внезапно простонала Татьяна, жалобно шмыгая носом. – Слышишь, казак?
.-Слышу! – угрюмо ответил атаман. – Я-то что могу поделать?! Вон, гляди, как за нами следят!
И впрямь. Очнувшись, разбойники вспомнили про пленных и сразу трое из них, снаряжённые как на большой бой, следили теперь за одним казаком и одной измождённой женщиной неотрывно. Похоже, боялись!
– Пить! – не выдержав, почти заплакала Татьяна. – Я хочу пить!
Ох уж эти бабы... – подумалось Дмитру, когда обернувшийся на её стон Ворон решительным шагом направился к ним.
– Так что? – чересчур ласково спросил Ворон у Татьяны. – Ты, никак, пить хочешь?
– Хочу! – почти выкрикнула боярыня.
– И ты, наверное, тоже... казак! Ведь ты казак? С Дона аль с Волги-реки? На хохла, уж не обессудь, ты не похож! Статями не вышел!
– С Волги! – не стал отрекаться Дмитр. – Ох, попадись ты мне там, тать! Как раз на палю статями и вышел бы...
– Гляди, договоришься! – с едва заметной за лёгким тоном и улыбкой, играющей на устах угрозой, процедил Ворон. – А впрочем... Как ты сюда попал-то? С Волги? Да ещё в плен к ляхам угораздился!
– Как надо, так и попал! – пропустив мимо ушей угрозу и никак не отреагировав на внешнее миролюбие тона, огрызнулся Дмитр, сверкая глазами исподлобья. – Тебе-то что?
– Видишь ли, я – хозяин этих мест! – миролюбиво ответил Ворон. – В моём замке я не успел тебя как следует допросить... на нас напали... Ах, ты улыбаешься? Так может, ты знаешь, кто напал?
– Знать не знаю, а – догадываюсь! – не без гордости ответил атаман, показав все свои восемнадцать целых зубов. – Наши это! Сотник государев Кирилл Шулепов и его воины тебя разгромили, Ворон! И не надейся, этот сотник от тебя не отстанет!
– А если я ему твою голову оставлю? – задумчиво протянул Ворон. – Как тогда?
Дмитра слегка перекосило, но лик он имел решительный и ответил именно так, как должен был ответить настоящий воин на такую угрозу. То есть – самой чёрной руганью, какую только знал. По восторженным воплям разбойников он мог судить о том, что большинству его отповедь понравилась и даже очень. Хотя Ворона боялись и уважали, здесь были вольные разбойники. Острое слово среди них стояло выше дисциплины и порядка...
– Ну, ну... – на удивление спокойно выслушав всю эту тираду, сказал Ворон. – Коли так...
– Эй, Глузда, Макар, идите сюда!
Два дюжих молодца – два водяных, столько было на них грязи и ила, неспешно подошли.
– Возьмите её! – велел Ворон, указывая не менее грязным перстом на Татьяну. – Надо ж закончить то, что я начал тогда...
Дмитр взревел яростно, рванулся... Четверых татей, повисших на нём, не стряхнул бы и богатырь Павло Громыхало. К тому же, с ним не особо церемонились, то ли выслуживаясь перед атаманом, то ли вымещая на нём злобу и страх. Выкаченными глазами уставился Дмитр на жуткую картину, творящуюся в двух шагах от него...
Отчаянно сопротивляющуюся Татьяну разложили прямо на травке и Ворон, на этот раз не особо спеша, начал спускать штаны. Разбойники гоготали, заглушая визг боярыни, давали очень важные и полезные советы... Ворон ухмылялся.
– Стой! – заорал Дмитр, на миг освободив глотку от цепких пальцев разбойника. – Стой, гад! Я всё скажу!
Смех моментально стих, а Ворон, так же неспешно поддёрнув штаны и затянув на них ремень, обернулся.
– Ты что сказал? – вроде как удивлённо спросил он.
– Я всё скажу! – зло прорычал Дмитр. – Оставь бабу в покое!
– Ну что ж... – усмехнулся Ворон, даже не пытаясь скрыть торжества. – Говори, а мы – послушаем! Кто таков? Откуда? Зачем?
– Мы – царёвы люди! - быстро заговорил Дмитр, которого будто прорвало. – Царь Василий послал нас вот за ними. Чтоб, значит, бумаги украденные возвернуть да бабу, жёнку боярскую обратно, мужу отдать! Вот... Вот она – жёнка значит. А бумаги – в обозе ляхов, которых ты вместе со мной захватил.
– Что за бумаги? – над чем-то раздумывая, нехотя спросил Ворон.
– Да откуда мне знать?! – взвился Дмитр. – Я – казак, а не сын боярский, со мной царь речи не вёл! Сказал – скачи, мол, вослед ляхам, я и поскакал!
Показалось ему, или Ворон действительно знал о подобном ларце? С какими-то там бумагами... Впрочем, атаман разбойников ничего не сказал атаману казаков.
– Это всё, что ты знаешь? – удивился Ворон. – Мало, мало... Да и я устал уже ждать... Держите её снова! Всё ж таки я закончу то дело!
Он только начал умащиваться на отчаянно извивающейся под ним боярыне, а Дмитр уже орал, словно зверь, чьё прозвище носил, рычал и грозил самыми страшными карами божьими, но – на земле. Ворона эти крики сильно раздражали, да и впрямь – мешали.