Чтение онлайн

Один очень настырный милиционер нейтрализован, обошлось без крови, нажимом сверху. Надеемся и впредь разрешать подобные недоразумения собственными силами…

— Да, я не хочу, чтобы её нашли. Меня вполне устраивает разумная гармония Добра и Зла, сейчас они хоть как-то уравновешивают друг друга.

— Если Антихрист выйдет на свободу, Зла станет слишком много, что, в свою очередь, повлечёт за собой активизацию сил Добра, так?

— Ой мама-а… Ты говоришь, как будто книжку пишешь. — Лана всплеснула руками и чуть пристальнее взглянула мне в глаза. — Давай проще, от истоков. Кто такой Антихрист?

— Дьявол, — не подумав, ляпнул я.

— Ещё раз. Мы уже говорили об этом…

— Понял. Дьявол не может быть Антихристом, так как Люцифер был создан за тысячи лет до рождения Христа. Значит, это кто-то другой — жрец, шаман, волхв, полководец или вождь клана. Вопрос лишь в том, кто реально лежит погребенным под курганами Селитренного.

— Твоё мнение?

— Ты сама сказала, обычный человек. Просто обладавший некогда властью и силой…

— Обычный человек?!

Её взгляд стал холодным. Я на миг почувствовал себя нерадивым учеником, которому в сотый раз пытаются сложить на пальцах два и два, а у него всё равно выходит пять. И это не моя вина: Лана была отвратительным учителем.

Нет, я хотел сказать, что её уроки были для меня слишком неординарны, чтобы я мог знать наверняка, в ту или иную сторону, вправо или влево, вверх или вниз, по нарастающей или ниспадающей движется моё обучение. Она редко что-либо объясняла. Предпочитала слушать, а не говорить. Если я ошибался, то не делала ничего, дабы исправить ошибку, предпочитая, чтоб я сам разбил лоб о неверно понятый постулат. Возможно, ей казалось, что так я лучше запомню данное…

— Хорошо, давай ещё раз. Тот, кто лежит в могиле, не восстанет, ибо это во власти Бога. Но могилу всё равно пытаются вскрыть, значит, некие люди рассчитывают найти там нечто, что смогут использовать для решения каких-то своих задач в этой жизни. Быть может, могущественный артефакт?

— Уже ближе. Давай ещё. Но чуть меньше пошлой фантастики.

Я глотнул вина и, повинуясь неясному порыву, прямо в присутствии смутившейся официантки молча поцеловал Лану в губы. Она не вздрогнула и не пыталась оттолкнуть меня. Но именно после поцелуя я сразу понял, чего она так боялась…

— Тот, кто лежит в могиле, всего лишь человек, но данная ему Сила — слишком реальна, и её нельзя выпускать в мир.

— По крайней мере, люди, пытающиеся вскрыть могилу Антихриста, уверены, что его мощь не дремлет и она перейдёт на первого, кто коснётся останков, — удовлетворённо кивнула Лана. — Кому-то очень хочется добавить в мир очередной дестабилизирующий фактор…

— А что ваши?

— Наши? Молчат. — Она раздражённо повела плечами. — Никому нет дела до того, что происходит. Серьёзные маги не вмешиваются в естественное течение вещей, они лишь наблюдают его и наслаждаются спектаклем. Это закон. Знаешь, сколько людей там погибло? Больше полусотни! В любой другой стране хотя бы опомнились и запретили раскоп… но не у нас!

— Кто копает?

— В основном Москва и Псков. Там наиболее сильные группировки. Москва — деньги, желание, возможности, крыша. Им это надо для упрочения своих интересов на Востоке России. Псков — традиции, энтузиазм, наиболее мощные сложившиеся древнеязыческие общины. У них цели не менее глобальные — повернуть страну лицом к древним богам и начать новую страницу истории.

— Не сахарно…

— И я о том же.

— Не думайте, что я был настолько тщеславен или глуп, чтобы, сидя в кафе напротив красивой девушки, высокопарно рассуждать о мистических судьбах России, уверенно утверждая, что, с моей точки зрения, лучше или хуже для великой державы. Боже, да мне иногда казалось, что, если бы кто-нибудь хоть раз послушал паши разговоры, он гарантированно рекомендовал бы нам обоим обратиться к врачу! И при непредвзятом взгляде со стороны этот человек был бы стопроцентно прав. Мне оставалось выяснить для себя лишь один вопрос, маленький и смешной:

— Получается, что вскрытие могилы не устраивает тебя одну. И как же ты намерена всем им противостоять?

— Я?! — искренне удивилась она. — Им будешь противостоять ты!

Вся группа на месте. Отмечены четыре точки приблизительного раскопа. Ведётся тщательная проверка мест, где уже копали раньше. На помощь местных рассчитывать не приходится. Дважды с нами пробовали затевать драки, приходилось вызывать милицию. Почти уверены, что прежние группы копали не то и не там. Не понимаем, почему в предыдущих отчётах прошлого года эти степи указаны как аномальная зона.

Мы не виделись неделю. Лана просто пропала. Как всегда, без объяснений, без звонков и без предупреждения. Какая-то часть внутри меня говорила, что с ней все хорошо, что она в порядке, хотя сердце все равно рвалось на куски. Возможно, я просто привык ей ей верить и лишь поэтому не сходил с ума. Ничего не мог знать наверняка, а значит, не строил иллюзий. Состояние внутреннего покоя становилось стабильным.

Хотя кому я лгу… Верил не верил, знал не знал, привык не привык — какое это имело значение? И, самое главное, для кого? Для меня, для неё, для вечности? Лана была не просто необходима мне, она являлась фактором дыхания…

Я стал чаще ловить себя на том, что перестаю задавать пустые вопросы. И не потому, что заранее знаю ответ, а потому, что не нуждаюсь в нём. Видимо, кровь этой девушки всё же изменила меня. Я не искал ответы, потому что не находил для них интересных вопросов. Суть бытия? Смысл человеческого пребывания на земле? Исход, приход и уход из Света во тьму и из Тьмы в свет? Но это проторённый путь. Причём за столько жизней пройденный мною неоднократно. Я уже тысячи раз забывал его и вспоминал вновь. Зачем ворошить пепел, если сами руки помнят огонь?

Всё. Очень коротко. Ни лишней строки, ни лишнего слова. По-моему, она вообще не любила писать зтз, как не любила говорить со мной по телефону. И в тот день мы очень мало говорили. Её губы нуждались в моих, и нам обоим было этого достаточно. Она льнула ко мне всем телом, и я вновь не узнавал её. Это было естественным, по крайней мере в наших отношениях. Она никогда не была одинаковой в постели. Вообще никогда. Ни на миг, ни в одной ласке, ни в одном поцелуе, так, словно каждый раз меня принимала другая женщина и каждый раз — впервые…