Чтение онлайн

На обратном пути Роза завела речь о будущем:

— Разве Уилл на следующий год не собирается в университет? Я ни слова не слышала о его планах.

— Может быть, он год отдохнет перед поступлением, — ответила Джулия. — Он пока не готов уехать.

— Что с ним не так? — встревожилась Роза. — Его ровесникам не терпится посмотреть мир, выйти в большую жизнь.

Джулия отвечала отрывисто, тщательно подбирая слова:

— С ним все в порядке.

— Мальчик так поглощен семьей, что не может подумать о своем будущем? Ирония судьбы, если учесть обстоятельства его рождения.

Джулия была потрясена: Роза, чтобы уколоть ее побольнее, нашла тему столь же горькую, что и самоубийство отца. Этого разговора Джулия страшилась с тех самых пор, как Роза упомянула в письме о миссис Причард.

— Уилл ничего не знает, — сказала Джулия.

— Словом, — заметила Роза, — ты щадишь его, как я щадила тебя…

— Мамочка, в жизни Уилла самое надежное — семья, — ответила Джулия. — Как я ему скажу, что он не родной сын?

— Я стояла перед тем же выбором, — объяснила Роза. — Я не рассказала тебе о разводе, чтобы лишний раз тебя не тревожить.

— Это совсем другое!

— Это тайна, Джулия.

— Твоя тайна разрушила мне жизнь! — крикнула Джулия.

Они долго ехали молча мимо затерявшихся в лесу деревянных коттеджей, домов с полуэтажами и домиков в колониальном стиле. «Твоя тайна разрушила мне жизнь». Джулия не могла отделаться от собственных слов. Впервые ей представился подобный разговор с Уиллом через двадцать лет.

Наконец Роза высказала все, что у нее на душе.

— Прости, что скрыла от тебя развод. Я была молода, не могла справиться со своими чувствами, не говоря уж о твоих. Зря я тебе не сказала, Джулия… И не сомневаюсь, с Уиллом ты поступишь правильно.

Джулия завела машину на знакомую дорожку, посыпанную гравием, и принялась рыться в сумочке. Пока Роза шла к дому, Джулия вытирала платком лицо.

Говард не любил Нью-Йорк. Его угнетали пробки, толпы туристов и дороговизна. И Джулия решила сама отвезти Розу посмотреть на статую Свободы. Но в выходные разболелся Бротиган, и ей пришлось его замещать. Даже когда ребята уже залезали в машину, Говард по-прежнему отговаривал всех от поездки.

— Машина наверняка не заведется, — предупредил он.

— Мама заменила аккумулятор, — возразил Уилл.

«Бьюик» все-таки завелся, несмотря на жалобы Говарда, что генератор барахлит. Пока машина катила под гору вдоль главной магистрали, близнецы, пользуясь случаем, пытались увлечь Розу всеми достопримечательностями, которые мечтали увидеть с самого приезда в Америку.

— Бабушка, давай сходим на бейсбол!

— На стадион «Янки», — подхватил Маркус. — На самый знаменитый.

— И покатаемся на «Циклоне» на Кони-Айленде! — добавил Джулиус.

Паром на остров Свободы еле полз по пенистой свинцовой воде. Чайки стонали над головой и подбирали с воды крошки, когда близнецы вовсю злоупотребляли бабушкиной щедростью у прилавка с хот-догами. У гранитного входа Говард отказался подниматься по винтовой лестнице внутрь статуи.

— Не люблю закрытых пространств, — отвечал он на уговоры сыновей.

Маркус и Джулиус со всех ног бросились наверх, а Уилл не спеша повел Розу. Когда они добрались до самого верха, близнецы уже бежали обратно.

Роза рядом с Уиллом чувствовала себя очень покойно. Все вокруг будоражило в ней интерес, она любовалась видом с головы Мисс Свободы, с трудом сдерживая трепет.

— Америка — такая безобразная, грубая страна, — сказала она, глядя в окно, забитое обертками от жвачек и одноразовыми стаканчиками. — Думаю, надо принимать ее чудеса вместе с пошлостью. Все это — часть жизни. — Она глубоко вдохнула, будто впитывая в себя дух Америки, витавший над Нью-Йоркским заливом, потом с любопытством глянула на Уилла:

— Нравится тебе в Америке?

Уилл пожал плечами:

— Я скучаю по Англии. И по всем местам, которые помню… И по людям, с которыми расстался.

— Правда?

Уилл кивнул:

— Все время их вижу во сне.

— Мне тоже снятся люди, — призналась Роза. — Всем нам есть о чем жалеть, даже самым счастливым. Нельзя радоваться солнечному дню, если никогда не знал ненастья, — как нельзя грустить о том, с кем никогда не встречался. Радость и грусть нераздельны.

— Кажется, я больше знаю о грусти, чем о радости, — вздохнул Уилл.

— Наверняка это временно, — ободрила его Роза.

Они спускались по лестнице, виток за витком, их шаги отдавались в зеленом металлическом чреве статуи. Снизу до них долетала перепалка близнецов. Уилл остановился и поднял глаза на бабушку:

— Как по-твоему, похож я на француза?

— На француза? — удивилась Роза. — А что?

— Мне сказали, что я похож на француза. Ни на кого в нашей семье я точно не похож, да?

Роза нахмурилась:

— А… а почему ты спрашиваешь?

— Открою тебе секрет, — начал Уилл. — Иногда я представляю, будто я сирота. Будто нет у меня никого на всем белом свете — ни родителей, ни братьев, ни родни. Никто от меня ничего не ждет, не о ком беспокоиться. И в первый миг мне нравится это чувство. Но вдруг начинает казаться, что хуже ничего на свете быть не может. И я радуюсь, что я — это я.

— Да, — отозвалась Роза. — Понимаю.

Снизу кричали близнецы, торопили Уилла. Он подал бабушке руку и повел ее дальше.