Чтение онлайн

— Не получишь — и все, — отрезала Джулия.

После обеда Уилл нашел на газоне свое же яблоко, но уже надкусанное. Он оглянулся на дом Химмелей, заметил трепет кружевных занавесок на втором этаже. Откусив от яблока еще кусочек, Уилл бросил его на газон Химмелей.

Наутро Уилл снова нашел яблоко у себя во дворе, надкусанное трижды. Несомненно, это ответ, но что он значит? Уилл надкусил яблоко в четвертый раз, но едва успел его бросить, как заметил, что через улицу на него пялится Винни Имперэйтор. Его оскал, издали похожий на улыбку, вблизи оказался недружелюбным.

— Это еще зачем?

Уилл глянул на кружевные занавески и угадал, что Винни за ним следит.

— Они все равно никогда не выходят, — сказал Винни.

— Почему?

Винни передернул плечами:

— Иностранцы. — Он искоса глянул на Уилла: — Ну ты и вырядился!

Джулия накупила Уиллу в Америке одежды, но он по-прежнему носил свою старую школьную форму. Она как будто приближала его к Салли. Через несколько недель, когда начнутся занятия, он станет носить джинсы и рубашки.

— Идешь сегодня в церковь? — спросил Винни.

— Я в церковь не хожу.

— Не ходишь? — Винни вновь осклабился. — Значит, отправишься прямиком в ад. Ты католик?

— Католик? Нет, — сказал Уилл.

— Тогда все равно тебе одна дорога, в ад.

Винни был католик. Он объяснил, что всех католиков притесняют некатолики.

— Поэтому все некатолики попадут в ад. Вот так! И сгорят в высоченном костре! — Винни перечислил все семьи на Университетских Горах, кому суждено гореть в аду за то, что они не католики.

— А Химмели? — спросил Уилл. — Они католики?

Винни, помедлив, глянул на кружевные занавески.

— Нет, не католики, но в аду не сгорят.

— Почему?

— Потому что! Ну, родители, может, и сгорят, Марина тоже, а Астрид — нет.

— Почему?

— Не твое дело. — Винни повернулся и пошел прочь. А на прощанье бросил через плечо: — Я бы на твоем месте подумал, не перейти ли в католики!

Писчая бумага Уилла затерялась во время переезда, но у него уже вошло в привычку писать бабушке, и он отправил ей длинное послание с избранными цитатами из Винни Имперэйтора.

Погожим воскресным днем в первых числах сентября Финчи устроили прощание с летом — пикник в саду. Фрэнк Финч стремился повторить пикники своего детства в хьюстонских пригородах, с клетчатыми скатертями, бочонком пива и огромной, черной, похожей на нефтяную бочку жаровней для мяса — с шампурами из нержавейки и тремя видами соусов, — дымившей, как небольшой лесной пожар.

Миссис Уркварт когда-то объясняла Джулии, что фоном для шекспировских трагедий часто служит буря, но на семью Ламентов, как заметила Джулия, несчастья обрушивались в тихую погоду. Они жили в Америке уже второй месяц. Ветви берез шептались на ветру; клен во дворе Расти Торино рано начал желтеть, и краешки нижних листьев горели янтарем. Дети не могли дождаться начала учебного года, а Джулия возлагала на пикник большие надежды: может быть, она наконец найдет подругу-американку вроде Трикси.

Фрэнк Финч не отличался, подобно Баку Куинну, словоохотливостью и все же, как показалось Говарду, чем-то того напоминал, когда, кашляя и задыхаясь от дыма, переворачивал роскошную вырезку и сдабривал соусом корнуэльских кур, приютившихся в уголке жаровни.

— Красотища, — сказал Лайонел Галлахер, глядя поверх своих вишневых стекляшек.

— Да, это говядина «блэк энгус», сынок.

— Я про дым.

Фрэнк метнул взгляд на родителей Лайонела — те принесли шезлонги и нежились в прощальных солнечных лучах, потягивая ром с колой из высоких бокалов.

— Лайонел, — пробубнил Фрэнк, — у меня к тебе просьба.

— Пожалуйста.

— Не вздумай разоблачаться на пикнике. Ради меня, ладно? Не хочу скандала, как на Рождество, понял? Только не при детях.

— На Рождество? — промямлил Лайонел.

Он успел забыть тот день, когда Финчи и Имперэйторы пришли к Галлахерам, распевая рождественские гимны. Открывший им дверь Лайонел был в чем мать родила, весь его наряд сводился к гигантскому кальяну, который он прижимал к себе. Рождественский хор обратился в бегство, скомкав второй куплет «Доброго короля Венцеслава».

Лайонел то и дело пощипывал курчавую бороденку, и Фрэнка так и подмывало сбрить ее стальным мясницким ножом. Почуяв враждебность Фрэнка, Лайонел отступил на крыльцо, молитвенно сложил руки, поклонился, глядя на восток, и сел в позу лотоса. Тем временем Ламентов приветствовал Космо Имперэйтор — толстая шея, хрипотца в голосе и привычка злобно мигать при разговоре.

— Никсон выиграет войну, — объявил он Говарду. — До чего меня злит, когда эти хиппи потешаются над президентом! Пусть этих недоумков поубивают коммунисты во Вьетнаме — тогда поймут, за что мы боремся!

— «Войне конец», — затянул с крыльца фальцетом Лайонел песню Джона Леннона.

— Спасибо, Лайонел! — рявкнул Фрэнк, стоя в клубах дыма; его тройной подбородок лоснился от пота. В кожаном фартуке, с щипцами в руках, он напомнил Джулии Гефеста в кузнице. — Вы уже со всеми соседями знакомы? — поинтересовался Фрэнк.

— Кроме Химмелей, — ответила Джулия. — И пока не знаем ни одной негритянской семьи. Есть они на Университетских Горах?

Фрэнк улыбнулся, будто Джулия прилетела с другой планеты.