Лагерь

Полуденное июльское солнце палило нещадно, и стриженые газоны спортивного лагеря были пусты, хотя в обеденное время они были заполнены парнями и девчатами, тусовавшимися здесь в свободные от тренировок часы.

Но в этот раз все переместились кто куда – под крытые козырьки трибун теннисного корта или под вековые сосны, окружавшие территорию лагеря.

Лагерь был молодежный, и со всех институтов города летом сюда съезжались спортсмены, выступающие в различных соревнованиях за честь своих альма-матер.

… Жарко было даже под соснами где, прислонившись к дереву, сидя на траве, пережидал перерыв Андрей с компанией.

– Андрей! Вон твоя Маруська идет!– сообщил кто-то, когда мимо них проходила стайка девчонок.

– Почему это: «моя»? – лениво откликнулся Андрей.

– Сам сказал, – Маруську не трогать, она моя!

– Ну, это я так, ляпнул. Хочешь, забирай!

– Да нужна она мне!

– Маруська! – вдруг окликнул Андрей, – тут говорят, что ты меня не любишь!

– Конечно, не люблю!– Маруся чуть отстала от девчат и, обернувшись к Андрею, высунула язык.

– Ах, так! – Андрей вскочил, догнал Марусю и, вскинув ее через плечо, стал убегать с ней по роллерной трассе, время, от времени шлепая ее по заднице.

Коротенькое платьице задралось, обнажив ягодицы.

– Маруся! – удивился Андрей, – а ты что, без трусов ходишь?!

– Дурак! – огрызнулась Маруся, – это стринги! Не слышал про такое? – и взмолилась:

– Отпусти меня, пожалуйста, на землю!

– Ладно, – согласился Андрей, опуская ее с плеча, – а гулять дальше пойдем?

– Куда?

– Да куда-нибудь!

И сойдя с дорожки, они направились через редкий зеленый кустарник к ручью, протекавшему в дальнем конце лагеря, заросшем высокой некошеной травой и лопухами.

Свесив в прохладный ручей ноги, сели на разогретой лужайке, болтая обо всем, что придет в голову.

– Маруся, а ты замуж выйти хочешь?

– Нет.

– А чего?

– Да, на фиг, мне?! На этом жизнь сразу и заканчивается. Я вот поживу, буду делать все, что хочу, а лет в девяносто, пожалуй, выйду!

– А как же секс?

– А что, секс только замужем?

– И это правильно! Секс – это когда хочешь! Вот я, например, сейчас очень хочу!

– Это не со мной!– вроде бы весело ответила Маруся, – но на всякий случай

отодвинулась.

Андрей шутливо обнял Марусю, повалил ее на траву и лежа лицом к лицу, веселым шепотом спросил:

– Почему?

– Андрюх, отстань! – уже всерьез забеспокоилась Маруся.

– Ни, за что! – пообещал Андрей, и прижал Марусю к себе.

– Ну, все! Правда, Андрюш! Ну, пожалуйста!

Но жара и ощущение тонкого женского тела, которое он держал в руках, распалили Андрея.

Возня двух тел принимала не нужный оборот. Рука Андрея лихорадочно рыскала между твердо сжатых ног девушки, а Маруся билась под Андреем, пытаясь удержать его руку.

Но стринги – не великая защита и треснув, тесемка порвалась, чтобы в ту же секунду, впустить ворвавшийся туда член.

Маруся вскликнула и неистово заколотила кулаками по спине Андрея!

– Дурак! Идиот! Ты что наделал?!

– А что? – Оторвался от нее, не ожидавший такой реакции, Андрей.

Маруся, как-то сразу обессилено затихла, и слезы полились по ее разгоряченному борьбой лицу.

– Маруся, ты что?! – опешил Андрей.

Она столкнула его с себя и, перевернувшись лицом в траву, отчаянно заревела.

Андрей встал, подтягивая шорты. И посмотрев вниз на еще ненатянутые шорты, остановился.

– Маруся, – тихо и ошарашено спросил он, – это что? Там кровь!

Маруся, не вытирая слез, вскочила, и швырнув в кусты порванные стринги, закричала:

– Дурак! Я же тебя просила! Если не понял – я еще девочка! Была! Но вот не так, я думала, это будет! Не на грязной земле с потным козлом! И помчалась через кусты к лагерю.

… Вечером у старшего тренера Жанны Евгеньевны, молодой миловидной женщины, сидела Маруся. Она и сама не очень поняла, что ее заставило рассказать постороннему человеку о своей, как она считала, случившейся трагедии.

Подружкам рассказывать было нельзя – тут же разнесут по всему лагерю. Носить это в себе было тяжело, хотелось кому-то по-настоящему высказать, выплакать, и получить утешение.

Симпатичная всем, еще не очень далеко ушедшая от них по возрасту, она единственная из всех тренеров походила больше на старшую подругу, а не надзирательницу.

Свет вечерней лампы горел в комнате тренера, за окном гремела музыка дискотеки. Ночные бабочки бились об оконное стекло.

– Маруся, – печально говорила Жанна Евгеньевна, – рано или поздно всем нам предстоит расстаться с этой драгоценностью!

– Ну, не так же?!

– Не так, – согласилась Жанна Евгеньевна.

– Слушай, – сказала она, – а может он тебя и правда любит?

– Да он и пол – слова об этом не сказал!

– Может еще не умеет. Стесняется.

– Ну да! Эти дела делать умеет! И не стесняется!

– Ну, у парней в его возрасте, это бывает. Они думают, что секс – это и есть любовь!

… Утром после линейки Жанна Евгеньевна позвала:

– Макаров, зайди ко мне!

Андрей зашел в комнату, оглянулся, сел на застеленную кровать.

– А что, мягко! – нагло пошутил он, – весело, наверное, попрыгать!

– Ты меня, видимо, с Марусей перепутал! – зло сказала Жанна Евгеньевна.