Лабиринты хаоса
Шрифт:
Только не сейчас. Я спокойна. Я глубоко дышу. Все будет хорошо.
Страх и напряжение разгорячили Яэль, но вода оставалась ледяной. Озеро становилось все глубже.
— Давай немного ускорим шаг, — сказал Томас, шедший впереди.
— Зачем? Мы идем уже минут двадцать, и…
— Пойдем быстрее, — повторил Томас, не оборачиваясь.
Он указал на одну из свечей в нише. Яэль посмотрела на нее, но не увидела ничего необычного.
— Зачем нам идти быстрее? — снова спросила она.
Когда они добрались до следующей освещенной ниши, Томас обратил ее внимание на фитиль и потеки воска:
— Их зажгли совсем недавно. — И снова зашагал вперед. — Я не знаю, кто это делает, но он идет прямо перед нами, — тихо добавил он.
Яэль поспешила за ним, хотя все больше сомневалась в необходимости лезть на рожон. Озеро постепенно мельчало и, наконец, превратилось в отдельные лужицы. Томас и Яэль промокли насквозь, с них стекала вода, в башмаках хлюпало, и приходилось двигаться осторожнее, чтобы не поскользнуться на каменном полу. Коридор повернул и вдруг закончился.
Они оказались в тупике.
Яэль направила фонарь, который держал Томас, в глубину прохода и осветила низ стены, перед которой они стояли. Там виднелся лаз, до половины утопленный в грязи. Томас недовольно вздохнул: перспектива ползти на животе совершенно его не вдохновляла. Но, убедившись, что другого способа нет, он опустился на колени и попытался рассмотреть лаз.
— Я ничего не вижу, но, кажется, он довольно короткий.
Томас кивнул Яэль и полез в дыру, напоминавшую пасть чудовища. Яэль показалось, будто его поглотил безобразный глиняный Голем [11] .
11
Голем — глиняный великан, которого, по легенде, создал раввин Лёв для защиты еврейского народа.
Когда Томас исчез целиком, из разинутой «пасти» раздались отвратительные чавкающие звуки. Это хлюпала грязь.
Затем раздался приглушенный голос Томаса:
— Можешь идти.
Яэль наскоро собрала волосы в пучок и протиснулась в лаз. Помогая себе локтями и коленями, она ползла вперед и наконец оказалась в пещере площадью около тридцати квадратных метров.
Потолок подпирали нелепые колонны, сооруженные из нагроможденных друг на друга каменных плит. Почти все помещение занимали каменные скамьи, стоящие в два ряда. В глубине виднелись два прохода, уходивших во тьму. Посередине, на небольшом каменном алтаре, догорала свеча. Томас помог Яэль встать. Мокрые брюки липли к ногам, она начинала мерзнуть.
— Думаю, мы у цели, — сказал Томас, указывая на алтарь.
Они подошли к нему и наклонились, чтобы рассмотреть предмет, стоявший в углублении каменной глыбы. Это была круглая чаша из черного порфира, размером с небольшую сковородку и примерно такой же глубины. На дне матово блестела густая жидкость.
— Что это? — удивился Томас.
— Ртуть. — Яэль огляделась. — Я думаю, мы в древней часовне. Отец мне рассказывал: некоторые из них были построены монахами, когда они исследовали каменоломни, другие — самими каменотесами, третьи — богачами, сооружавшими их под своими особняками.
— Зачем мы здесь? Зачем нас сюда заманили? Должна же быть какая-то причина… — недоумевал Томас.
Яэль пожала плечами:
— Не знаю. Может, опять ради каких-то символов?..
Ртуть задрожала. От середины чаши к краям начали расходиться круги. Жидкость пришла в движение и, обнажая дно чаши, начала расступаться, как море перед Моисеем.
Томас схватил Яэль за руку, и они снова склонились над чашей. На поверхности ртути появлялись и исчезали глубокие борозды. Затем они начали принимать знакомые очертания, превращаясь в буквы.
— Они будут говорить с нами, — прошептала Яэль. Она уже немного привыкла к Теням и их способу общаться. На дне чаши появились слова:
«То, что находится по ту сторону, и есть единственная правда».
Яэль вздрогнула. Ведь именно об этом она думала, глядя на сваленные в кучу кости: о сокрытой истине.
Пустоты заполнились ртутью, потом показались новые слова.
«Любая вещь — всего лишь видимость».
«Нужно смотреть с другой стороны».
«Книжная история — видимость».
«Города — видимость».
Жидкость растекалась в стороны и сливалась, вновь складываясь в слова.
«Подземелья городов — обнаженная душа цивилизации, ее тайник».
«Здесь начало начал».
«Тайны человечества — в глубине».
«Его История».
«Переходите на другую сторону».
«И научитесь читать между строк Истории».
Яэль дрожала. После всего, что она узнала о долларе, Линкольне и Кеннеди, она предчувствовала, что это только начало. Главное было впереди.
«Не забывайте: любая вещь — всего лишь видимость».
«А за видимостью скрыта тайна: истинная сущность вещей».
«Отодвинуть завесу значит познать мир. Обрести власть».
«Власть, Яэль».
Ртуть в последний раз колыхнулась, и перед ними снова была неподвижная блестящая поверхность. Яэль и Томас не смели пошевелиться. Пламя черной восковой свечи плясало и, казалось, смеялось над ними.
— Не знаю, что меня пугает больше — то, что произошло сейчас, или то, что еще только случится, — наконец произнесла Яэль.
Томас задумчиво потер лоб.
— У тебя есть пакет? — вдруг спросил он.
— А как же! — ехидно ответила Яэль. — Кто же ходит в катакомбы без пакета?
Томас огляделся по сторонам, но ничего не нашел. Тогда он оторвал рукав своей рубашки, включил фонарь, задул свечу и аккуратно завернул ее в ткань.
— Что ты делаешь?
— На свече могут быть отпечатки пальцев.