Чтение онлайн

– Не хочу, - упёрся Тим, и предложил другу.
– Давай удерем?

Славке был готов слушать любую муру, лишь бы рядом с Русаной, но предавать Тимура ему казалось неправильным. Опять же, надо показать однокласснице, что он самостоятельный, или нет? Терзаемый такими мыслями, Быстров-младший тихонько поднялся вслед за Тимом. Оба пригнулись, как в кинотеатре, чтобы не загораживать экран другим зрителям, и ушли из храма, провожаемые удивленными взглядами членов жюри, гневным - Русаны, обиженными - состязателей. На улице мальчишек встретило нестерпимое солнце.

– Эх, дураки мы, очки не захватили, - посетовал Тимур, отчего настроение тотчас испортилось.

Очки остались, в станице Лайбовая, что рядом с Одессой. А они с другом торчали здесь, в древней Греции, невесть за сколько лет от России и Украины, где их ищут уже третий день. Ашкеров-младший совсем уже собрался испортить настроение и Славке, как тот хлопнул себя по лбу:

– Елки, я же сумку оставил! С деньгами! Никуда не сваливай, жди. Я мухой!

Олен вчера дал им несколько монет - если что купить захочется, а Быстров-младший их прибрал, да утром и забыл взять. Он умчался по лестнице за сумкой, которая лежала в сундуке. И вдруг Тимур услышал знакомые слова. Два молодых воина оживленно обсуждали качество белой рубахи. 'Нет, не азербайджанский. Странный, но многое понятно...' - Тим рванулся к соплеменникам и радостно воскликнул:

– Mерхаба, уважаемые! Скажите, а вы издалека приехали? Баку, Махачкала? Если да, то мы земляки!

Воины в зеленых чалмах не спешили радоваться знакомству, но мальчишка не отставал от них. Старший, голубоглазый, толкнул напарника локтем, обращая внимание того на мальчишку. Второй, смуглый и по-татарски остроскулый, окинул Тимура взглядом. Оба отметили странную одежду:

– Смешной чудик... А говорит бойко.

Голубоглазый удивился восторгу мальчишки, спросил, кто он такой:

– Кимсин сен, пацан? Откуда?

– Да я из России прилетел, с другом, - заторопился объяснить Тимур. Воины понимающе переглянулись и одновременно воскликнули:

– А, ты из сыновей бога. То-то атаманский знаешь! Чем может тебе служить?

– Не, ничего не надо, что вы, - засмущался мальчишка, - просто услышал родную речь. Я же, как умная собака, вроде местных и понимаю, а по-ихнему говорить не умею, вот.

– Не любят греки атаманский говор, это верно. Но ты не робей, понимают за милую душу! Хочешь, давай с нами. Сейчас, только возьмём рубаху. Она годится, шелковая, а этот разбойник, - воин постарше кивнул на лавочника, - цену сбавлять не хочет. Вчера мне такую же на треть дешевле продал!

Тим поинтересовался, сколько стоит эта очень скользкая на ощупь сорочка. Остроскулый воин, Закир, назвал сумму - 'рубленин' и 'алтын'. А потом бросил рубаху на прилавок, заявил продавцу:

– Да пропади ты пропадом, жадюга! Пойдёмте отсюда. У другого куплю, - и двинулся прочь.

Лавочник закричал, вскочил с места, бросился за воинами. Он горячо уговаривал почему-то только Семёна, называя того Османом, тараторил и убедил-таки вернуться. Закир надел рубаху. Причмокивая, что означало восторг, наверное, продавец кружился вокруг парней, пока те не выложили несколько монет. Подобострастно кланяясь, лавочник благодарил покупателей, а Тимур тихонько стоял и ждал новых знакомых. Тут подбежал Славка, держа сумку на плече:

– Куда удрал? Договаривались же, не расходиться, - попрекнул друга и спросил.
– Куда пойдём? Может, где борцы?

– Ничего не удрал. Ждал, как дурак, - оправдался тот, - только в сторону отошёл.

– Эй, так вы и ордынский знаете?
– удивились новые знакомые Тимура, причём на смеси украинского и русского.

'Суржик', как называла его Славкина мама, оказался понятен всем четверым. Ну, как тут расставаться? И друзья пошли вместе с атаманцами, живо комментируя увиденное. Городок бурлил. Народ, одетый разномастно, но опрятно, ел, пил, играл в какие-то азартные игры, спорил и даже дрался. Стража, поблескивая полированными нагрудниками с головой быка, появлялась, где надо, унимала или разгоняла дебоширов. Приличных людей не трогали, а вот нескольких оборванцев скрутили и увели с площади. Семён проводил их взглядом:

– Вот это правильно! Нечего здесь сброду шарашиться. Вишь, на игры премножество гостей стеклось, с Грекии, а то и с порубежья, и эти тож, сволоклись поживиться...

Закир перебил друга, показал в сторону:

– Эвон где состязаются!
– И двинулся сквозь толпу, бесцеремонно пробиваясь плечом.
– Подвинься, дай дорогу! А ну, посторонись!

Мальчишки пристроились за его спиной, а Семён замыкал шествие. Недовольные моментально затихали, увидев зелёные шапки атаманцев. Выйдя к символическому веревочному ограждению, они увидели несколько квадратных площадок, усыпанных чистым песком. На ближней как раз шёл поединок нагих и очень мускулистых, совсем молодых мужчин.

Борцы состязались, пытаясь покрепче ухватить соперника поперек туловища и швырнуть на землю. Их тела блестели от пота и масла, мышцы проступали жгутами. Но борьба мало походила на современную. Противники упирались ногами и давили навстречу - кто кого. Пыхтели они недолго. Один не устоял при встречном рывке, пал на колено. Второй немедленно этим воспользовался, навалился и припечатал спиной к земле. Зрители заревели, победитель радостно запрыгал.

– А назад рвануть, через себя бросить?
– Семён остался недоволен.
– Была охота смотреть... Башками бодаться, и то смешнее будет... Или бы просто пинались, у кого ноги крепче...

Закир поддержал друга, но предложил дождаться других - вдруг порезвей окажутся. Подождали. И зря - в следующей паре ситуация повторилась. Мальчишки и атаманцы направились дальше. Кулачный бой выглядел намного живее. И кровавее - кожаные ремни на кулаках при удачном ударе сдирали кожу хуже наждачки!

– Слав, ну на фиг, - сморщился Тимур, - не бокс, а бои без правил. Мордобой, и всё. Валим отсюда!

Атаманцы согласились, и компания поплелась дальше, выбирая места, где падала хоть маленькая тень. День выдался неимоверно душным. Мало, что солнце палило, так и ветер утих. Горожане, особенно постарше, обливались потом, поминутно промокали себя платками. Мальчишки пожалели, что не захватили шляп, которые им утром предлагала Рема. 'Париться под плащом ради приличия - ещё чего!' - решили они и не стали мучиться, остались в одних хитонах, вопреки строжайшему приказу Олена. Пурпурные хламисы переместились в сумку.

Семён внезапно остановился:

– Эге, слышали? Метание копья! Давайте глянем?

Глянуть было на что - плетёные мишени стояли рядком, а претенденты разминались под одобрительные крики болельщиков. Глашатай зычно выкликнул имена, первая двойка вышла к черте. Их тела не выглядели мускулистыми, как у борцов и боксёров, чему Тимур удивился:

– Ничего так, спортсмены! Вон тот, пузырь? Тоже мне, триста спартанцев!

Претенденты метнули копья. Близко к центру мишени попал как раз пузатенький крепыш. Так, пара за парой, желающие прошли первый круг. Неудачники отсеялись. Последним остался одиночка, который умолял хохочущих болельщиков выйти на рубеж и взять копьё: 'Ну, вы что? Помогите, чем ржать бестолку! Хоть перед собой бросьте, судье без разницы! Эй, хоть кто-нибудь!' Семён толкнул друга: