Лабиринт
Шрифт:
Пока он продолжал свой монолог, Джули изучала его жесты, пытаясь найти подходящий момент для побега. Она не питала иллюзий, у нее был только один шанс, потому что если бы она снова провалилась, он убил бы ее собственными руками.
– И знаешь, что самое интересное? Мой брат-близнец имеет смелость прийти сюда, рассказать мне всю историю, заплакать и объявить, что он мой брат, что у него больше никого нет, кроме меня, и что он хочет возобновить отношения. Думаю, ты понимаешь, почему.
– Деньги.
Траскман взял бутылку и сделал еще глоток. Джули заметила, что в этот момент, когда он пил, он не был полностью бдителен: он погрузился в кресло. Ему понадобится больше времени, чтобы встать. Вытерев рот рукавом, он поставил бутылку и вытащил из кармана листок бумаги, который бросил перед собой.
– Деньги... Он пытается шантажировать меня, ублюдок. До сих пор он молчал, но знает, что это именно то, за чем охотятся СМИ.
– Отвратительное прошлое Калеба Траскмана, - что-то в этом роде. Я должен был задушить его на месте, а не отпускать. Но ничего страшного. Я разберусь с ним в нужное время. Тем более что он совершил ошибку, дав мне свой адрес.
Он кричал. В любой момент он мог понять, что дверь не заперта. Джули нужно было занять его, заставить говорить.
– Включи это в историю, которую ты пишешь, — сказала она.
– Что?
– Используй то, что рассказал тебе твой брат, чтобы обогатить сюжет, над которым ты работаешь. Не знаю, близнец, который появляется в жизни другого, или убивает его, чтобы занять его место. Должен же быть способ вплести эту нить в сюжет твоей писательницы и ее мужа, страдающего амнезией, нет?.
Калеб замер на несколько секунд, затем наклонился над столом.
– Это действительно интересно. Очень интересно. Потребуется много работы, учитывая, что я уже написал три четверти истории, но... мне кажется, это отличная идея.
Он собирался выпить. Джули анализировала каждое его движение, сжав руки на простыне, мышцы дрожали, готовые напрячься в любой момент. Она уставилась на пробку, которую он вертел между большим и указательным пальцами. Она наблюдала за широким движением его тела, когда Траскман еще глубже погрузился в кресло, поднес бутылку ко рту и запрокинул голову. В этот момент девушка с силой оттолкнулась от подушки. У нее не было больше той силы и точности, что были в ее первой и единственной попытке, прошло много лет, но в ней все еще бушевал двигатель молодости.
Когда она поняла, что дверь действительно открыта, в ее венах забурлил новый прилив адреналина. У нее была только одна цель — сбежать из этого ада. За ее спиной раздался ужасный звук, сопровождаемый рычанием. Удивленный, Траскман, несомненно, бросил бутылку на пол и опрокинул стол, вставая. Джули уже бежала по лабиринту. И на этот раз она знала дорогу. Семь шагов, поворот налево. Три шага, направо. Еще пять... Она быстро достигла коридора, заставленного обложками книг. Она не задержалась ни на секунду, пробегая по нему.
– Джули!
Этот пронзительный крик. Лед по спине. Она должна была сосредоточиться. Восемь шагов. Три ступеньки вниз, пять шагов, потом вверх. Джули стало тошно. Пройдя еще несколько коридоров, она оказалась в прихожей, которую никогда раньше не видела. Картины, круглое пространство с одинаковыми дверями, кроме той, что напротив, запертой на засов. Она бросилась к стальным ручкам, повернула их, пытаясь отдышаться, легкие были готовы взорваться. Она уже не была той спортсменкой, что раньше...
– Джули! Я тебя убью!.
Крик был так близко, что она задалась вопросом, как он мог так быстро переместиться. Руки скользили, но она сохраняла спокойствие, и вдруг замок поддался. Джули потянула за ручку, и на ее лицо упали капли теплой воды. Вдали слышался шум волн. Воздух был ласковым — должно быть, был конец весны или начало лета.
Она сразу выбежала наружу, упала на песок, поднялась и, как только оказалась на пляже, направилась влево. Она ничего не видела. И он тоже. Если только... Внезапно луч фонарика осветил дюну в темноте. Она обернулась, не переставая бежать: он был у нее по пятам, и свет двигался в такт его шагам.
Он никогда не отпустил бы ее. Он будет преследовать ее вечно, до самой смерти.
– Джули!.
В ответ на гневный крик Траскмана Джули закричала о помощи, но ее слова были сбиты дождем и ветром.
Море казалось ей в километрах от нее, но она продолжала идти, смело, не отрывая взгляда от своего ориентира: огней города. Где-то в ответ раздался мрачный крик тюленя. Внезапно земля ушла у нее из-под ног, она поскользнулась по склону и оказалась на краю широкой черной воды. Прибрежная река преграждала ей путь.
Оказавшись в ловушке посреди бухты, она не могла двигаться дальше. Сам Траскман рассказывал ей о силе приливов в этом месте. Броситься в этот поток означало согласиться быть унесенной в море и, несомненно, погибнуть. Нет ничего хуже утопления. Это самая страшная смерть.
По движению луча фонарика, казалось, что ее мучитель сейчас идет, примерно в пятидесяти метрах от нее. Джули знала, что она в ловушке, и представляла себе, какая участь ждет ее от этого чудовища. На этот раз она не позволит ему получить удовольствие от того, что поймает ее живой, ни за что. Она хотела уничтожить его, так же как он уничтожил ее.
Да, она не выживет. Но ее страдания продлятся всего несколько секунд. Она приняла решение.
Она прыгнула в реку и позволила волнам поглотить себя.
48
Вера уже была в сарае. Она играла там в шахматы с Андре в один прекрасный летний день. Они смеялись, пили пиво, рассказывали друг другу истории. Они наблюдали за утятами и грациозным полетом журавлей. Она помнила, как друг говорил ей, что это и есть счастье, что в мире нет места лучше. Потом она собрала свои вещи, они попрощались и разошлись по домам.