Чтение онлайн

Она украдкой покосилась на мистера Денема: не станет ли он ругать ее? Но, подобно многим хирургам, часами выстаивающим на ногах, тот был и сам в превосходной физической форме. Люси слышала, что у него репутация лучшего бегуна больницы среди участников лондонского марафона, а также что он играет в теннис со всем медперсоналом по очереди. Такой человек мог только поддерживать ее неутомимое стремление побыстрее окрепнуть, и Люси продолжила:

— Со сном проблем не возникает, но я чувствую учащенное сердцебиение — даже в минуты отдыха.

— Хм… Помните, мы с вами уже говорили об этом? В вашем новом сердце пока не работают те нервные связи, которые должны помогать ему реагировать на изменение активности. Потому-то оно и бьется значительно быстрее, чем старое. Сердце пока не поспевает за увеличением или ослаблением физической нагрузки. На переустановку связей потребуется некоторое время.

— Я помню, что вы с мистером Аззизом объясняли мне это, и я вовсе не тревожусь. На самом деле такая особенность даже имеет свои преимущества — она скрывает мое истинное отношение к людям.

— Да, на какое-то время вы можете стать превосходным игроком в покер. Однако помните, что сейчас вы также не можете в полной мере чувствовать боль в груди — вот почему все мы должны держать вас под пристальным наблюдением. И по правде говоря, это замечательно. Больше вас ничего не беспокоит, Люси?

— Нет…

Она чуть задумалась, прежде чем закончить ответ. Кортни Денем ждал и не торопил ее.

— Физически я чувствую себя как-то неестественно хорошо — намного, намного лучше, чем до пересадки.

— А эмоционально? — не выдержал врач.

Денем почти ничего не знал о ее личной жизни, хотя сомневался, что Люси серьезно с кем-то встречается. Возможно, у нее возникли какие-то другие проблемы дома. Или, если она все же с кем-то видится, строгости послеоперационной реабилитации могли показаться не в меру тягостными человеку, для которого они явились неприятной неожиданностью. Когда твоя иммунная система испытывает такое серьезное давление, приходится быть особо щепетильной в отношении гигиены — не только тебе самой, но и твоему любовнику. В таких случаях интимная близость — настоящее испытание даже для проверенных временем союзов, в прочих случаях — если партнер окажется слишком себялюбивым — она практически невозможна.

Неожиданно ему пришла на ум мысль, которую Кортни Денем тут же и высказал:

— Люси, вы, случайно, не собираетесь отправиться в Австралию и навестить родню?

Он пристально посмотрел на нее, пытаясь понять, что творится в душе у девушки. Вполне вероятным было предположить, что ей хочется увидеться с родными после такого мучительного испытания. То, что они не приехали поддержать ее в период операции, обсуждалось всеми лечащими врачами Люси.

— Что касается путешествий, мы обычно советуем пациентам воздерживаться от заграничных поездок несколько месяцев после трансплантации. Разумеется, мы будем осуществлять непрерывный контроль за вашим состоянием. Если оно будет и дальше улучшаться в такой же степени, как сейчас, и если вы сильно скучаете по родителям, то, уверяю, мы разрешим вам съездить домой примерно после Нового года.

Люси не торопилась с ответом. Она пытливо посмотрела на доктора, гадая, как он воспримет ее заявление.

— Нет, мистер Денем, мне не хочется никуда ехать. И дело даже не в том, что мир, который меня сейчас окружает, как-то неожиданно и кардинально изменился. — Она помолчала, проверяя, внимательно ли он ее слушает. — У меня теперь фантастические сны, очень яркие. Немного изменились вкусовые пристрастия. А еще… что-то происходит с моей ориентацией.

— Сны, вкусовые привычки — да-да, понимаю… Вам пришлось натерпеться. Вкус идет от головы — это мозг диктует нам, что нужно есть. Препараты могут слегка повышать аппетит, особенно преднизолон. Вам лучше посоветоваться с доктором Стаффордом.

Люси его слова совершенно не убедили, но она решила пока не спорить.

— Но, боюсь, я не совсем понял, что вы имели в виду под ориентацией.

— Мистер Денем, я вообще-то правша. А теперь я машинально беру карандаш левой рукой. И суповую ложку. И левая рука у меня вроде бы стала сильнее.

— О таком мне раньше слышать не приходилось. Но повода для беспокойства я не вижу. Сердце лишь насос, а ваш мозг операция не затронула — именно он отвечает за то, какой рукой вы предпочитаете пользоваться. Возможно, неуверенность во владении правой рукой — это реакция на капельницу или даже просто послеоперационные боли, хотя в норме они должны проявляться с левой стороны. Да, странно… У вас брали больше крови из правой руки? Впрочем, давайте еще понаблюдаем — в любом случае все это совершенно неопасно. — Он что-то пометил в ее карте. — Другие жалобы?

— Пища. Вот уже десять лет я — вегетарианка. Теперь мне иногда снова хочется мяса.

— Что ж, одобряю. Инстинктивное желание набраться сил ну и возможное влияние препаратов. Все же попытайтесь ограничивать потребление красного мяса, Люси, — ради вашего нового сердца, зато рыбе и курятине ваш диетолог даст «зеленую улицу». Позже мы еще вернемся к этому.

Он снова что-то себе пометил.

— И сны… Они стали очень яркими и волнующими. Там странные образы, какие-то разрозненные звуки…

Люси поняла, что не может до конца выразить свои впечатления.

— Люси, вы побывали на пороге смерти. Сначала — болезнь Шагаса, затем — тяжелый период излечения, прием сильнодействующих препаратов. И наконец трансплантация — долгая и нешуточная операция. Плюс реабилитация после нее. Допускаю, что ваше сознание какое-то время будет выкидывать разные фокусы. — Он взглянул на девушку и понял, что ничуть не убедил ее. — Давайте попробуем заняться этим более фундаментально — покажем вас психологу. У лекарств могут быть весьма неприятные побочные эффекты. Не сомневаюсь, что с вами проводили беседу о взлетах и спадах, провоцируемых различными медикаментами. Я организую для вас консультацию — через день-два вам позвонят из больницы, — но также предупрежу доктора Стаффорда. Все же он специалист в этой области — возможно, он подберет другой комплекс препаратов.

Денем мягко взглянул на Люси, но ей самой казалось, что он видит в ней лишь взбалмошную особу и стремится поскорее избавиться от нее. Она прекратила всякие попытки объясниться, разулыбалась и поблагодарила доктора, на чем встреча и завершилась. Про себя же Люси подумала: «Он понаблюдал и сделал кое-какие выводы, но у меня их куда больше. Если я увижусь с психологом, то смогу порассказать массу престранных вещей».

По дороге в деревню Алекс завернул с Максом на квартиру на Роял-авеню, которую купил всего два года назад, когда окончательно оформил развод с Анной. Она находилась на восточной стороне небольшой, посыпанной гравием площади, в двух шагах от одного из мест его работы, — идеальное расположение. Кингс-роуд в этом месте оканчивалась тупиком, что обеспечивало удаленность от уличного движения, а значит, и тишину. Жилые помещения занимали два нижних этажа в особняке ранней Викторианской эпохи — второй этаж Алексу удалось приобрести лишь недавно на деньги, доставшиеся от матери. В палисадничек можно было спуститься с обоих этажей.