Чтение онлайн

— Звучит как полная чепуха, — решительно резюмировала она. Выдержала эффектную паузу и добавила: — Но мне почему-то очень не нравится эта история. Нелепость, а тревожит. С какой стати этот господин видит твои сны? И хотела бы я знать: кому снятся мои, если уж на то пошло?

Я вопросительно поднял брови. Она развела руками:

— По крайней мере не мне, Макс. В последнее время мне ничего не снится. Я думала, что просто забываю. Когда каждый день встаешь с такой неохотой, тут уж не до ревизии сновидений… А выходит, что мне, возможно, и забывать-то нечего.

Мы еще некоторое время обсуждали странные слова моего посетителя, наперебой успокаивали друг друга — безуспешно, разумеется. Прогулка вышла скомканная и бестолковая, поскольку тревога влачилась за нами тяжелым шлейфом, а прозрачный весенний туман, в котором утопали наши ноги, больше не казался романтической декорацией к ночным блужданиям. Не сговариваясь, мы оба решили, что туман — это тоже чужой сон, потерявший своего хозяина и готовый увязаться за первым встречным.

Дело кончилось тем, что Меламори отправилась со мной в Дом у Моста, поскольку поняла, что оставаться одной в темной спальне ей сейчас не хочется, а я не мог совсем уж откровенно манкировать своими обязанностями самого высокооплачиваемого ночного сторожа в Соединенном Королевстве.

Пока я возился с жаровней и подогревал камру, чтобы угостить свою добровольную помощницу, она свернулась клубочком в кресле и мирно заснула. Куруш тут же покинул свое насиженное место и устроился на подлокотнике кресла. Меламори — его любимица. Все буривухи, обитающие в Доме у Моста, неравнодушны к Меламори с тех пор, как она вернулась с Арвароха в птичьем обличье. Они признают в ней «свою» и опекают, как несмышленого птенца.

Любуясь этой идиллической картинкой, я успокоился настолько, что и сам задремал, благо в столице Соединенного Королевства была тишайшая ночь. Никому и в голову не приходило врываться в Дом у Моста с эксклюзивной информацией об очередном великом злодействе. Да и злодейств никаких давненько уже не случалось: не то мы славно поработали в последние годы, не то судьба решила дать нам передышку.

Поэтому разбудил нас не отчаянный вопль очередной жертвы магического насилия, а бодрый голос сэра Джуффина Халли. Да и случилось это не на рассвете, а гораздо позже.

— Вы решили поселиться прямо на рабочем месте, ребята? — весело осведомился он. — Чтобы не тратить время на дорогу из дома на службу и прочие пустяки? Молодцы, все бы так. Надо будет поставить вас в пример… Что случилось-то?

— Ничего особенного, наверное… — я сонно потянулся и постарался принять вертикальное положение.

Меламори немного поморгала, пытаясь понять, что происходит, растерянно улыбнулась Курушу, смущенно — Джуффину, сползла с кресла и отправилась умываться.

Шеф заинтриговано уставился на меня:

— И все же?

— Вы знакомы с господином по имени Гретти Тумоис? — едва справившись с чудовищным зевком, спросил я.

— Знаком немного. Он все же скорее Мастер Гретти, чем господин Гретти Тумоис, — улыбнулся шеф. — Кому-кому, а тебе следовало бы с большим почтением относиться к Мастеру Совершенных Снов. Обыватели не слишком церемонятся с этим цехом — по причине непролазного невежества, каковое совершенно не подобает моему Ночному Лицу… Да, так что стряслось с Мастером Гретти?

— Ему снятся мои сны, — невесело усмехнулся я. — Например, Король Мёнин, который то и дело передает дружеские приветы и обещает приехать повидаться. Впрочем, это далеко не все.

Я подробно пересказал Джуффину наш разговор, стараясь не упустить ни единой подробности и не приплести отсебятины. С последним пунктом у меня, как всегда, были трудности, но я их мужественно преодолел.

— Да, мне в последнее время тоже кажется, что со сновидениями творится что-то не то, — шеф, кажется, почти обрадовался. — Очень любопытное явление! — восхищенно сказал он. — Сновидения — подкладка Мира, Макс. Когда видишь мятую подкладку плаща, следует предположить, что и с его лицевой стороной тоже не все в порядке, правда?

Джуффин даже помолодел — лет на пятьсот как минимум. Ни дать ни взять сумасшедший профессор на пороге очередного эксперимента по созданию атомной бомбы.

— На вас поглядеть, так нет лучше новости, — укоризненно заметила Меламори. Она уже вернулась в кабинет, умытая и растрепанная, но свежая, как садовая клумба после поливки. — А я после этой истории поплелась сюда следом за Максом, чтобы не спать в одиночестве. Жутко почему-то.

— Новости, о юная леди, не делятся на плохие и хорошие, — фыркнул Джуффин. — Разве что на занятные и неинтересные. Эта как раз занятная.

— Даже немного слишком, — ядовито согласился я.

Меламори лишь передернула плечами в знак солидарности.

— Ну а чего вы хотели? — невозмутимо спросил шеф. — Неужто думали, что в вашей жизни больше никогда не будет ни одной тревожной новости? С какой стати?

— Чем злорадствовать, лучше бы просто разъяснили, чем это пахнет, — примирительно сказал я.

— Понятия не имею, — пожал плечами Джуффин. — Могу гарантировать одно: грядут большие перемены. По мне, любые перемены — это благо. Вы слишком долго ели со мной из одной миски, чтобы думать иначе — разве не так?

— Теоретически — так, — хмыкнул я.

— Ну вот, значит, дело за малым: постарайтесь добиться гармонии между теорией и практикой, — посоветовал шеф. — Заодно можете отдохнуть, прогуляться, выспаться… Вообще, развлекайтесь как хотите, лишь бы мне не мешали.

— Звучит заманчиво, — улыбнулся я. — И как долго будет сохраняться сие блаженное положение вещей? Полчаса? Час? Два часа? Впрочем, не верю!

— Тоже мне агностик-любитель, — флегматично съязвил Джуффин.

Я тут же начал мучительно соображать, из какой киношки он извлек мудреное словечко «агностик».

— По мне, так хоть целый день не показывайтесь, — подытожил шеф. — Если случится что-нибудь из ряда вон выходящее, пришлю вам зов. А так — гуляйте. Почему нет?

Иногда этот злодей производит впечатление человека, под началом которого вполне можно работать.

Так мы с Меламори внезапно стали сказочными богачами, потенциальными обладателями длинного-длинного солнечного утра, еще более длинного теплого дня и почти бесконечного вечера, напоенного сладкими ароматами речной сырости, цветов, дыма и пряностей.