Чтение онлайн

Прикончив пирожки и допив кофе, я умиротворённо вздохнула, обхватила кайлеанову руку, пристроила голову ему на плечо и пробормотала:

— Они милые, правда? Алкоголики, наверное, но всё равно милые.

Кайлеан Георгиевич покосился и произнёс с оттенком недоумения:

— Так тебя что, просто накормить надо было?

Я загадочно улыбнулась.

— Иногда это срабатывает и с девушками. Ну, что там рассказал Роберт Ашотович?

— Как и предполагалось, твой бывший работодатель — эмигрант из Аннмории. Запирался, конечно, вначале, но я быстро добился откровенности.

— … Немножко надавили харизмой, а, Ваше Высочество?

— Пришлось. Поначалу трактирщик решил со мной в игры играть, но быстро уяснил, что делать этого не стоит. Он сбежал сюда много лет назад по причинам, вдаваться в которые я не стал. Главное, он склонился перед волей Карагиллейна — фамильное сходство существенно упростило дальнейшую беседу.

Кайлеан полез в карман, достал ключи и покачал ими. Брелок с зигзагом «Опеля» и подвеска — деревянная обезьянка, прикрывшая ладошками глаза, — были мне знакомы.

— Роберт Ашотович оторвал от сердца любимое авто? — приподняла брови я. — Представляю себе его скорбь. Но жертва не имела смысла: у нас обоих нет ни прав, ни паспортов. Нельзя так рисковать. Не уверена на сто процентов, что сможем откупиться, если дорожная полиция нас остановит… мало ли как сложится.

— Машина заговорена от внимания полиции, такие чары обычно накладывают на транспорт спецслужб. Из уклончивого сопения твоего работодателя я узнал, что списанный автомобиль ему продал сотрудник подобной структуры — тем самым существенно уменьшив пропасть между смелыми желаниями и официальным заработком.

— Надо же… а я-то удивлялась… Роберт Ашотович знает толк в дорогих вещах, а машина у него невзрачная, старой модели, да ещё и обшарпанная какая-то… одна радость, что немецкая. Сколько помню, он всё время что-то в ней менял — то тормозные диски, то свечи, то провода… а кузов, по-моему, просто рассыпался в труху. Вечно он его подмазывал и подкрашивал.

— Трактирщик не преминул сообщить, что за эту обезьянку, — Кайлеан ещё раз покачал связкой, — заплатил столько, будто её выточили из цельного алмаза. Чары, правда, настроены на источник силы, расположенный в центре города. Как подальше отъедем — начнут ослабевать, но к тому времени как развеются окончательно, мы успеем беспрепятственно добраться до нужного места.

— Раз никто не остановит, давай я сяду за руль, а ты отдохнёшь. — Я с готовностью встала.

— Поведу я. — Кайлеан тоже встал. — Ты будешь штурманом. И ещё… Задавая вопросы, я вынужденно обнаружил свой интерес к Мортену. Как выяснилось, он регулярно заглядывает на твою бывшую работу… завсегдатай, можно сказать.

— Плюшками балуется? — хмуро спросила я.

Кайлеан поглядел с любопытством и пожал плечами:

— И этим, наверное, тоже. Он сделал «Кофейный рай» своей штаб-квартирой и, похоже, основательно запугал хозяина. Тяжело признавать, но Мортена твой бывший работодатель боится больше, чем меня, и, кстати, на полном серьёзе считает его вампиром. Должно быть, стал свидетелем ритуала, с помощью которого поддерживается подобие жизни в призрачном теле. Я запретил упоминать о своём визите кому-либо вообще, но стереть память Роберта Ашотовича, не раскрыв своего местонахождения, не смогу. Появится Мортен — аннмориец расколется как гнилой орех. А я бы предпочёл до конца оставаться в тени… У нас появилась ещё одна причина поскорее добраться до области, где у меня будут развязаны руки.

Недалеко во дворах мы нашли притулившийся к какому-то строению гараж, а в нём старенький серый «Опель» Роберта Ашотовича. Через пару часов, миновав утомительные пробки, зачарованная машинка вырвалась на простор автобана и стрелой понеслась на север.

Большая часть пути опять проходила в молчании. Пока не пригодились даже мои ценные указания — в машине был установлен спутниковый навигатор, проложивший маршрут до того Оленегорска, что вполне официально существовал на карте. Кайлеан сосредоточенно глядел на дорогу, длинные кисти рук лежали на руле почти неподвижно, лишь иногда корректируя едва заметные отклонения от курса. Было ощущение, что он не столько отдался вождению, сколько усиленно о чём-то размышляет. Я не хотела мешать, потому праздных разговоров не затевала.

Лишь однажды Кайлеан, по-прежнему глядя вперёд, вдруг отрешённо произнёс:

— Если со мной что-то случится… — и замолчал, не продолжив.

Желудок сжался, будто я падала с высоты. Я подождала, но когда он так и не закончил фразу, не стала уверять, что всё будет хорошо. Очень даже может быть, что вместо возвращения в родные пенаты нам предстоит проникновение на вражескую территорию. Включив радио (по салону поплыло что-то задумчиво-восточное — дудук, кажется), я отвернулась и стала смотреть в боковое окно.

По-хорошему стоило бы подремать, но нервы не позволяли.

… Погода была пасмурной, небо — низким. Рахитичные лиственные деревья, тянущиеся из болота, всё чаще сменялись хвойными лесочками, бодро взбегающими на вересковые пригорки. Иногда вместо леса вырастали гранитные скалы, и шоссе петляло, огибая массивы; огромные обкатанные валуны, поросшие мхом, — гости из ледникового периода — в изобилии лежали по обочинам. Пейзаж за окном лучше всяких указателей свидетельствовал о том, что мы въехали на территорию Карелии.

Двигатель урчал мягко и ровно — автомобиль Роберта Ашотовича оказался тигром в овечьей шкуре: он уверенно пожирал километры, выказывая мощь, немыслимую для старой колымаги; однако так же уверенно он пожирал топливо. Должно быть, ненасытность была побочным эффектом наложенных чар. Трижды мы останавливались на заправках с почти пустым баком, пополняли запасы бензина, что-то ели с картонных тарелочек… распаренные, кирпично-красные сосиски с бледным картофельным пюре из хлопьев… пили не особо ароматный, но крепкий кофе… К вечеру мы миновали Петрозаводск, ещё позже пересекли границу Заполярья.

Северные белые ночи уже пошли на убыль, но всё ещё сопротивлялись грядущей тьме. Не смотря на позднее время, мы ехали в каком-то жемчужном полусумраке, отчего всё вокруг казалось нереальным. Машин на трассе поубавилось, лишь встречные тяжеловесы-рефрижераторы с мурманскими номерами продолжали движение на юг.

Беспокойство накатывало волнами, и чем ближе становился Оленегорск, тем выше становились эти волны.

— Ночь, — произнёс Кайлеан, поддержав моё настроение. — Я предпочёл бы не объявляться в посёлке ночью. Лучше утром. Надо остановиться в каком-нибудь мотеле.