Шрифт:
Вторник прошел в молчании, она уехала на работу, пока я спала, вернулась поздно, когда я уже легла. В среду, за завтраком, она искренне извинилась, я ответила: «хорошо, ничего страшного, забудем». В четверг она устроила мне сцену, найдя какое-то смс от Светки в моем телефоне, что меня неприятно удивило и расстроило. Вообще, в последнее время, я заметила, что регулярной проверке подвергается все: мобильный телефон, электронная почта, вся переписка на сайтах и в дневнике. Наивная я, установив везде один и тот же пароль, не ожидала, что кому-то может придти в голову им воспользоваться с целью детального ознакомления с моим невербальным общением. Во мне посеялись ростки легкой паранойи, требующей в срочном порядке удалять переписку, шифровать явки и адреса. Хотя, в общем-то, ничего криминального в моем личном Интернет-пространстве и не было.
В пятницу мы поехали в гости к ее друзьям, где снова были литры и литры, и долгие, неинтересные мне, разговоры. В субботу утром все повторилось заново, как в дурном телесериале «Идиотские выходные». На этот раз поводом для ссоры послужил не вовремя переключенный канал телевизора.
Чем смешней была мелочь, вызвавшая стычку, тем очевидней становилось, что истинные причины гораздо глубже. Я впервые находилась на чужой территории, в квартире, в которой хозяйкой была не я. В ней все, каждая деталь интерьера, каждая тарелка в кухонном шкафу, существовали до и — теперь уже — вне меня. Женька, в свою очередь, не имела опыта совместной жизни с человеком, которому нужно свое — большое — пространство, чьи дела и переживания так же важны и ценны, как и ее. Который никогда не промолчит, если ему нагрубить. Катя была, во-многом, моей противоположностью. Но чем это закончилось для них? И чем это может закончиться для меня?
На почве нервных переживаний я решила заболеть. Подскочившая до потолка температура, хлюпающий нос, красные глаза, мутное сознание, раздраженное, наполненное жалостью к себе и, почему-то, смущением. Я валялась под пуховым одеялом, пытаясь вникнуть в кинофильм, но не могла сосредоточиться. Женька сидела за компьютером, спиной ко мне, в смешной детской пижаме: футболка и труселя. Я чихала, она, не оборачиваясь, говорила: «Будь здорова».
Градусник показал тридцать восемь.
— Жень, у нас есть какие-нибудь лекарства?
— Вроде были, посмотри в коробке.
Она мотнула головой на шкаф с аптечкой. Так, лейкопластырь, но-шпа, активированный уголь — десять пачек, о, цитрамон, уже кое-что… Я не могла заставить себя попросить ее съездить в аптеку. Не могла и все.
— Ну что? Нашла что-нибудь?
— Только цитрамон.
— Ну и выпей сразу две штуки.
Я вернулась под одеяло и сосредоточилась на решении своей проблемы. Я не могу пойти в аптеку, нет, конечно, могу, но так не хочется в таком состоянии куда-то выходить. Она сидит рядом, скачивая игры для нового мобильника. Да, я в бешенстве. Да, я считаю, что можно было бы приподнять свою задницу и съездить за лекарствами. Да, я не понимаю, как такая мысль не приходит ей в голову. Мне не выдавить из себя: «Женя, не купишь ли ты мне…» Нет, это нереально. Подумаем с другой стороны. Она не должна мне ничего. Она не должна ни отвлекаться от своих занятий, ни сидеть рядом со мной, ни покупать мне таблетки, малиновое варенье, воздушные шарики для настроения. Как хочется спать! Цитрамон потихоньку начал действовать, головная боль понемногу высвобождала место для мыслей. Мрачных.
Зачем мне такой человек рядом? Нет, я не должна ничего ни от кого хотеть, а тем более требовать. Женька прошлепала на кухню, налила себе сок и вернулась со стаканом в руке. Я наблюдала за ее действиями искоса, переключала телепрограммы, музыка, старое кино, довоенное еще, по-моему, на другом — дурацкая передача, призванная, по-видимому, развеселить кого-то. Кого можно рассмешить этой рожей? Боевик с Ван Даммом, муть. Она даже не предложила мне сока. Спокойно. Я не могу, просто физически не могу устраивать обыкновенный бабский скандал.
— Любимая, может ты отвлечешься на пару минут от компа, мне что-то совсем загрустнело.
— Да? Угу.
О, на следующем канале — «Брат». Бодров из самодельного оружия мочит нехороших парней. «Где твои крылья, которые нравились мне?» Своевременный вопрос. Еще полчаса я пыталась отвлечься от душившего меня тихого возмущения. Не спалось. Любимый фильм, почему-то, вбивал гвозди мрачности в мою и без того не самую здоровую голову. Женькины ноги все так же радостно торчали из экрана монитора.
Я переключила канал. Она вдруг резко встала, демонстративно вышла на кухню, громыхнув ноутбуком по столу, и включила там второй телевизор. Мои нервы сдали.
— Если ты смотришь, то так и скажи, просто скажи, я бы не стала переключать.
— Ты даже не спросила у меня! — в ее голосе было столько злости, что ею, если бы злость была гречкой, можно было накормить роту, нет, батальон голодных новобранцев.
— Я не знала, что ты вообще следишь за происходящим, ты же сидела спиной к телевизору.
— Ты могла бы спросить сама. Но тебе это не нужно, зачем? — Она почти кричала на меня. — Ты просто делаешь то, что считаешь нужным. Главное, чтобы было по-твоему!
— Знаешь, это, мягко говоря, несправедливо. Ты уже четыре часа сидишь спиной ко мне.
— Я могу спокойно заняться своими делами? Или тебе нужно, чтобы я бегала вокруг тебя двадцать четыре часа в сутки?
— Нет, — даже злость куда-то внезапно испарилась, в голове застучали молоточки: «Бесполезно. Вали отсюда. Не унижайся».
— Я хочу, чтобы ты относилась ко мне так же, как я к тебе. Не больше, не меньше. Подумай об этом.
— Да иди ты!
Я и пошла. Адреналин, вызванный всплеском бешенства, отодвинул на второй план температуру и утер мне сопли в один миг. Я моментально собрала сумку с самым необходимым, оделась…
— Ты куда? — она схватила меня за рукав.
— Я пойду.
— А что случилось?
— Ничего, просто, если я сейчас не выйду отсюда, то я за себя не ручаюсь. Не вижу смысла разговаривать в таком состоянии. Ты имеешь полное право заниматься своими делами столько, сколько считаешь нужным.
— А ты сама все время…
Продолжение этой фразы утонуло в громком хлопке входной двери. На улице шел дождь. Зонта не было. Я включила музыку, вставила в оба уха наушники и потопала к метро.
Я шла в тупик быстрым шагом, насвистывая себе под нос мелодии немецких военных маршей. Все попытки что-то обсудить приводили к ссорам, ее позиция во время конфликтов была совершенно нетерпимой. А мне для простых выводов совершенно не требовалось длительное время.