Квартира № 41
Шрифт:
Десятая — пора! — достаю связку ключей. Одиннадцатая — вот четырехгранный ключ от безымянного волшебного ящика. Двенадцатая — а вот «таблетка» домофона. Тринадцатая — крошечный полуцилиндрический ключик — от нижнего замка. Четырнадцатая — плоская пластина со множеством насечек и бугорков — от верхнего. Отец очень гордился этим замком — «финский, сто степеней защиты, невозможность взлома и подбора отмычки»…
На моей памяти «сейфовым» ключом не пользовались ни разу — в квартире всегда кто-то оставался из многочисленного семейства. Не понадобится он и сейчас…
Когда-то, очень, очень давно рыжий, смешной мальчишка уговорил своего деда прокатится до новой станции метро. Мама отпустила их только на час, потому что потом все сядут за праздничный стол и непоседливая кудряшка-сестренка будет пытаться наконец задуть все три свечки на кремовом торте…
Слез больше нет… высохли, выжжены радиацией, выплаканы с кровью…
Маленький ключ легко и привычно юркнул в отверстие замка. Сердце остановилось. Поворот, глухой щелчок. Дверь протяжно скрипнула и неспеша, очень-очень осторожно открылась.
Я был дома.
Небольшой бонус: в качестве эксперимента предлагаю на ваш суд альтернативный рассказ — сюжетная вилка с «Квартирой № 41» — повествование расходится в момент «разговора» главного героя с автоматом.
…скоро мутанты закончат разделку весьма мясистых трупов своих «сотоварищей» (как же неаппетитно они чавкают!) и займутся подъездной дверью, мало обращая внимание на мои неумелые, сбивчивые молитвы…
Я провел рукой по грубой, шершавой поверхности родного, всегда верного АК. «Ты ни в чем не виноват. Мы бились до последнего патрона».
Обессиленный, пустой автомат подрагивал, остывая. Я прислонил его к стене, отдал честь и коротко, по-дружески кивнул «Спасибо за всё».
Надо уходить. Куда, зачем? У западни есть только вход… Поднимаясь на второй этаж, я боком зацепил почтовые ящики, те протестующе заскрипели, а сверху на крышке что-то коротко лязгнуло — металлом об металл.
Я было навел туда фонарик, как снизу — очень-очень близко — раздался нечеловеческий, жуткий вопль. Ноги сами внесли меня на второй этаж — сердце бешено колотилось, захлебываясь в невозможном ритме. Одна из квартир зияла открытым проемом двери. Сюда! Еще можно попробовать выбраться через окно!
Со всех сторон взвыли, зашлись в сумасшедшем лае десятки прожорливых, вечно голодных тварей. Поздно… Третий этаж, четвертый, пятый… Дыхание сбилось, я без сил упал на лестницу. Мышеловка захлопнулась — они окружили дом.
«Они окружили дом» — знакомая фраза, много раз слышанная… В голове зазвучала музыка и губы сами, опережая сознание, прошептали:
Когда они окружили дом И в каждой руке был ствол…Я засмеялся — «Наутилус», любимый «Наутилус»! Как называется эта песня? Никогда мне особенно не нравилась — всё портил дурацкий припев, но именно она всплыла в памяти.
Он вышел в окно с красной розой в руке…Внезапно паника схлынула, я встал, сбросил больше не нужный вещмешок и медленно, невероятно медленно, боясь спугнуть что-то важное, начал подниматься по ступеням.
И по воздуху плавно пошел…Вверх, вверх! У этой западни есть выход!
И хотя его руки были в крови, Они светились как два крыла…Я больше не шептал — кричал, заглушая беснующихся тварей.
И порох в стволах превратился в песок, Увидев такие дела.Я поднимался этаж за этажом, пролет за пролетом и как заведенный повторял:
Когда они окружили дом, И в каждой руке был ствол, Он вышел в окно с красной розой в руке(Господи, как умирать то не хочется)
И по воздуху плавно пошел.Глаза разъедала соленая, терпкая вода. А я думал, что иссушен до дна…
И хотя его руки были в крови, Они сияли как два крыла…Когда до крыши оставался один пролет, снизу послышался грохот разносимой в клочья двери. Но страха больше не было.
Бонус последний, слегка хулиганский:) Рассказ продолжается с того места, где заканчивается «Воздух».
…когда до крыши оставался один пролет, снизу послышался грохот разносимой в клочья двери.
Я опрометью бросился наверх и уже через мгновение оказался под тяжелым, грязно-бурым небом. На ходу стаскивая комбинезон, я что есть мочи несся к краю крыши. Не останавливаясь, одним резким движением сорвал китель и рубашку. Майка под напором трепещущих кожистых перепонок разлетелась сама. Еще шаг и падение, нет — парение и полет!
Внизу десяток глоток в раз завизжал от удивления, через секунду удивление сменилось смертельным ужасом. Стая тут же бросилась врассыпную, надеясь укрыться в ближайших развалинах. Но было уже поздно. Царь зверей — мстительный, голодный, безжалостный — возвращался в свои некогда покинутые угодья. И небеса содрогались от его победного крика.
P.S.: вот такая получилась мутация — на одной сюжетной завязке «расплодилось» три самостоятельных истории. Получилось это непреднамеренно, но мне — как автору — подобная «тройственность» показалась забавной.
УБЕЖИЩЕ ОДИНОКОГО ЧЕЛОВЕКА
Хуже всего — когда приходит Она. Ничего не говоря — только тихий, осуждающий взгляд пустых глазниц. Стоит и смотрит. Ни упрека, ни обвинения, ничего. Пустота двух провалов на месте некогда красивых карих глаз, да запекшийся водопад крови под ними… Спроси меня, задай главный вопрос, дай мне оправдаться. Но Она молчит. Всегда. Нужно только дотронутся рукой и морок растает, рассеется иллюзорным туманом, уплывет невесомой дымкой. Но я не могу — скован ледяной коркой вины и страха.