Квантун
Шрифт:
– На «владикавказце» поедем! – воскликнул Демьян Константинович.
– На чём? – не понял Горский.
– Вагон владикавказского типа по системе французского инженера Полонсо! – пояснил осведомленный Унгебауэр. – Выпускаются на Путиловском заводе специально для Кавказа и К.В.ж.д. В первом регионе для защиты от абреков, в нашем случае – от хунхузов.
– О здешних разбойниках наслышан, – гордо качнул головою Антон Федорович.
– Не дай Бог нам их встретить.
После погрузки багажа началась посадка. К вящему удивлению коллежского секретаря, солдаты, прислуга и некоторые прочие усеченные в средствах русские подданные не без сожаления залазили в товарные вагоны, перемешиваясь с китайским людом, коего здесь собралось в избытке.
– Что же это они точно скот поедут?.. – раскрыл рот Горский.
Лейтенант пожал плечами. Антона Федоровича настолько поразил самый факт перевозки человеческих душ в товарном вагоне, что он неосознанно поплелся в их сторону. Заглянув внутрь одного из вагонов, он увидел по центру железную печь, вокруг которой на деревянных скамейках теснились несчастные пассажиры. Тепла от столь незначительной топки едва ли хватит, чтобы обогреть такое количество народу.
– Чего рот открыл, благородие? Али хошь к нам? – грубо крикнул ему младший унтер-офицер и заржал как лошадь.
– Залазь к нам, милостивый государь! – подшутил рядовой с цигаркой в зубах.
– Аль не дурак! – хлопнула себя по бедрам полнокровная матрона.
Опомнившись, Антон Федорович бегом вернулся к Демьяну Константиновичу.
– Поглядел? – серьезно спросил офицер флота.
– Поглядел…
– По сравнению с ними мы с тобою как короли поедем.
Поехать королями не вышло. В некупированный вагон третьего класса набилось около полусотни человек. Вагон был поделен на три отделения: для курящих, для некурящих и для дам. На практике же отделение для дам оккупировали в том числе и господа из-за количественного преимущества самого мужского пола. Так как собравшееся общество положительно не привыкло ездить в III классе, то устанавливать верхние полки и забираться на них никто не отважился, не говоря уже про багажные, коими порой не брезговала чернь. Кроме того, в вагоне дурно пахло предыдущими пассажирами. Что здесь творится жарким летом – страшно представить.
Горский и Унгебауэр расположились в среднем некурящем отделении, то есть в самом эпицентре. Соседство с чистой публикой несколько приободряло, но весьма умеренно. Лучше, чем в товарном вагоне, но много хуже, чем в первом классе Сибирского поезда. Там имелась возможность для приватной беседы, здесь – нисколько. Разумеется, приставать к лейтенанту с расспросами о Дальнем Горский не стал. Как-то чересчур неловко.
В час пополудни наконец выехали. Сверив билеты при входе, кондуктор куда-то исчез и больше не появлялся. Охраны в поезде, кажется, также не предусматривалось.
– Как тебе Маньчжурия, мой друг? – с легкой издевкой ткнул товарища в бок Демьян Константинович. – Так ты ее себе представлял?
– Нет…
– Дикий, необузданный край, не так ли?
– По одной железнодорожной станции судить о всей Маньчжурии и Китае в целом глупо.
– О, да! Здесь я полностью согласен. Все открытия у тебя впереди, дорогой Антон Федорович!
Что имел в виду лейтенант Унгебауэр, Горский, разумеется, не знал, но догадывался, что край этот таил в себе массу любопытного и непривычного для русского человека.
С интересом вглядываясь в окно, коллежскому секретарю вскоре наскучил однотипный степной пейзаж. Под устланными снегом полями угадывались многочисленные пашни и огороды. Возделывание земли составляло, пожалуй, главную китайскую заботу. Трудолюбию жителей Поднебесной впору поучиться.
Каждый час поезд останавливался на какой-нибудь маленькой захолустной станции с труднопроизносимым названием, написанным, правда, по-русски. К вечеру стоянки эти порядком опротивели. Народу на них садилось мало, сходило – единицы. Тогда как большинство пассажиров банально тратило свое время. Почти на каждой станции происходила подкачка воды в тендер.
К 7 1/2 часам прибыли в более-менее крупный городок Хайлар, где простояли аж 25 минут! Антон Федорович за это время успел отлучиться в буфет, ужаснуться ценам и вернуться обратно.
– Это неслыханно! – делился впечатлениями киевлянин. – Полтора рубля за курник! Уму непостижимо!
– А чего ты ждал от армян?
– А! Стало быть, ты уже бывал здесь раньше! Потому сам и не пошел…
– Отнюдь. Именно на этой станции я ни разу не сходил.
– Значит, кондуктор сказал?
– Снова нет. Просто в Маньчжурии, как это ни странно, большинство станционных буфетов держат армяне.
– Вот оно что… И ведь покупают же!
– А кому охота с голоду подыхать? – ухмыльнулся Унгебауэр.
Первая длительная остановка произошла в 3 часа ночи. Лейтенант мерно посапывал. Антона Федоровича сон не брал ни в какую. В жуткой тесноте спать как-то не хотелось: слишком много наслоилось раздражающих факторов. Неприглядная станция Иректэ ничем особенным от прочих не отличалась, между тем поезд простоял на оной весьма долго: практически час.
Позавидовав сладкому сну товарища, коллежский секретарь растолкал Демьяна Константиновича.
– Ты что?.. – пробудился морской офицер.
– Мы уже 40 минут стоим в этой глуши! Должно быть, что-то с паровозом.
Унгебауэр выглянул в окно, зевнул.
– Что за станция, разглядел? – спросил он.
– Кажется, Иректэ.
– Тогда понятно.
– Что понятно?
– Запасаемся углем и водой. Скоро будет подъем на Хинганский хребет. Часть вагонов отцепят – так что ты не пугайся и меня не буди. Паровоз сразу все не потащит. Дорога там будет зигзагами. Ее еще прозвали «Бочаровскими тупиками» по имени инженера. Кстати, именно этот инженер ныне роет под горой туннель. Наравне с Кругобайкальской дорогой – стройка века!
К Хингану путешественники добрались около пяти утра. Некоторые пассажиры к тому времени успели проснуться, дабы не пропустить занимательное зрелище. Всё произошло в точности как и описывал Унгебауэр. Горский видел место будущего туннеля, видел огромную петлю при въезде, видел, как отцеплялись вагоны и как паровоз тащил их то в одну сторону, то в другую. Поговорка «ехать впереди паровоза» воплощалась в «Бочаровских тупиках» всецело.
В утренней заре молодому чиновнику особенно запомнились вершины гор, покрытые лесом. Природа здесь отличалась разнообразием, радовала глаз. Вдоль железной дороги встречалось множество запорошенных снегом сваленных бревен, шпал и прочего материала. Заметно, что работа на перевале шла обстоятельная.