Шрифт:
Нина Катерли
Кусок неба
Серый, неопрятный и совсем непривлекательный кусок неба оторвался откуда-то и пролез ко мне в открытую форточку. Он выбрал себе место в углу за письменным столом, как раз там, откуда я вот уже целую неделю собиралась вымести паутину, и поселился, подобрав под себя рваные края.
Вот сейчас вы скажете: "Так и есть, начинается теперь символизм, интересно знать, что она имеет в виду под этим куском неба, небось, душу там или какие-нибудь еще переживания". А вовсе нет, напрасно вы это. Речь идет об обыкновенном натуральном куске нашего осеннего ленинградского неба, довольно грязном, между прочим, закопченном и неприветливом куске, который подозрительно и злобно поглядывает на меня, устроившись между тумбочками письменного стола.
Ночью он меня пытался охмурить: синел, чернел, зажигал какие-то огни, а ближе к утру начал багроветь и накаляться. Выглядело это весьма угрожающе.
А сейчас опять - серый в белесых разводах.
Раньше, еще вчера утром, можно было в любой момент задернуть занавески и никакого дела не иметь ни с каким небом - будь в нем хоть солнце, хоть тучи, хоть звезды, хоть - вообще ничего. Задернуть занавески, зажечь свет и остаться одной. А что теперь? Как ни повернись, все наткнешься на его взгляд, о чем ни подумаешь - он тут как тут, ухмыляется из-под стола.
– Что это ты, - подмигивает, - о себе вообразила? Посмотрись в зеркало. А?.. Ну - какова?
– Какова, какова... Не твое дело, - отвечаю, а он немедленно начинает хохотать, даже стол весь трясется, даже пепельница на пол съехала и из нее высыпались окурки.
Уже сутки он тут. Я, конечно, пробовала от него избавиться: собрала, завернула в простыню, вышла во двор и там вытряхнула.
Вернулся.
Перед этим залепил окно, прямо заклеил, в комнате стало темно, но это еще ладно, можно свет зажечь, а вот что дышать сделалось нечем - это уже другое дело: точно весь воздух из комнаты он всосал, как губка, остались четыре стены, а посредине - безвоздушное пространство, ни глотка не вдохнуть, черные круги перед глазами.
Пришлось приоткрыть форточку, и он сразу влез в нее, проворно так протиснулся, скользнул в свой угол и лежит.
Странно, что я почему-то до сих еще его как следует не разглядела, так - посмотрю вскользь и отворачиваюсь, не хочется разглядывать. И вот решилась - подошла, села рядом на пол. Глаза серые, печальные, вопросительные, брови с сединой, а под глазами - мешки и морщины. Рот... Да не хочу я его рассматривать! Почему я обязана его рассматривать? Я и знать про него не желаю - вот закрою газетой, пускай валяется сколько угодно под столом.
Только все это без толку - под газетой он воет. Низким гнусавым голосом, на одной ноте, негромко, но непрерывно голосит. Снимешь газету замолкает. Уставится своими несчастными глазами и помалкивает.
Повторяю еще раз, последний - я ничего не хочу этим сказать, ни на что не намекаю, никакого тайного смысла здесь нет. Есть серый кусок неба. Только что, буквально, пока я писала последнюю строчку, он выполз из-под стола, взгромоздился мне на колени и смотрит, что я пишу.
Вы спросите - хорошо это или плохо? Опять скажете: что же он должен символизировать, этот огрызок неба в комнате?
Да ничего не должен, господи боже мой! И не хорошо, и не плохо. Лежит у меня на коленях, а в настоящий момент, например, из него идет снег.