Чтение онлайн

Передняя шина лопнула. Джесси липкими от пота руками никак не могла остановить грузовичок, который все ехал и ехал по камням сквозь заросли кактусов. Звон в ушах все еще мешал слышать. Она увидела отчаянное личико Стиви в потеках слез и сказала по возможности спокойно:

— Ш-ш, все прошло. Все кончилось. Ч-ш-ш.

По краям смятого капота бил пар. Джесси посмотрела влево и увидела, как пылающий предмет пролетел над низким кряжем и скрылся из глаз. «Господи!» — потрясенно подумала она. — «Что это было?»

В следующее мгновение раздался рев, пробивший даже пелену в ушах у Джесси. Кабину пикапа заполнила крутящаяся пыль. Джесси схватила Стиви за руку, и пальцы малышки намертво вцепились в нее.

Рот и глаза Джесси были полны пыли, кепку унесло в окно. Когда снова стало можно смотреть, она увидела три серо-зеленых вертолета, которые плотным клином летели на юго-запад в тридцати или сорока футах над пустыней, преследуя пылающий объект.

Они перелетели через кряж и скрылись из глаз. Наверху, в синеве, несколько реактивных самолетов тоже держали курс на юго-запад.

Пыль улеглась. К Джесси начал возвращаться слух, Стиви всхлипывала, изо всех сил держась за руку матери.

— Уже все, — сказала Джесси и услышала собственный скрипучий голос. — Все кончилось. — Она бы и сама поплакала, но мамы так не делают. Сердито застучал, мотор, и Джесси обнаружила, что упирается взглядом в гейзер пара, поднимающийся из небольшой круглой дыры в центре капота пикапа.

— Елки-палки, ну и гвалт! — громко объявила седая женщина в спальной маске из розового шелка, садясь в кровати под балдахином. Ей казалось, что весь дом дрожит от шума, и она сердито стянула маску, обнаружив глаза цвета арктического льда. — Таня! Мигель! — крикнула она хриплым от неумеренного курения голосом. — Идите сюда!

Она потянулась к болтавшемуся рядом с кроватью шнуру и начала дергать. В глубине загородного дома Престона, требуя внимания слуг, залился звонок.

Однако страшный рев уже оборвался. Звучал он всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы перепугать ее и прогнать сон. Она откинула простыни, вылезла из постели и широким шагом прошла к балконным дверям — точь-в-точь ходячий смерч. Когда она настежь распахнула их, жара буквально высосала воздух из легких. Женщина вышла на балкон и, рукой прикрывая глаза от слепящего солнца, сощурилась в сторону Кобре-роуд. Несмотря на свои пятьдесят три года, она даже без очков видела достаточно хорошо, чтобы разглядеть, что пролетело в опасной близости от ее дома: на юго-запад, поднимая под собой пыльную бурю, мчались три вертолета. Еще через несколько секунд они исчезли за этой пылью, оставив Селесту Престон в таком бешенстве, что она была готова плеваться гвоздями.

К дверям балкона подошла Таня — приземистая, с круглым, как луна, лицом. Она собралась с силами, готовясь выдержать бешеную атаку.

— Си, сеньора Престон?

— Ты где была? Я думала, нас бомбят! Что, черт возьми, происходит?

— Не знаю, сеньора. Я думаю…

— Ай, ладно, принеси-ка мне выпить! — фыркнула хозяйка. — У меня нервы ни к черту!

Таня ретировалась в глубины дома за первой на сегодня рюмкой спиртного для хозяйки. Селеста стояла на высоком балконе с мозаичным полом из красной глиняной мексиканской плитки, вцепившись в узорчатые кованые перила. Со своей выгодной позиции она видела конюшни, кораль и манеж — разумеется, бесполезные, поскольку все лошади ушли с аукциона. Кольцо покрытой гудроном подъездной аллеи охватывало большую клумбу с тем, что некогда было пионами и маргаритками, теперь выгоревшими до коричневого цвета, поскольку система опрыскивания вышла из строя. Лимонно-желтый халат прилипал к спине; пот и жара еще сильнее разожгли ярость Селесты. Она вернулась в относительную прохладу спальни, сняла трубку розового телефона и, тыча в него наманикюренным пальцем, набрала номер.

— Контора шерифа, — врастяжку ответил чей-то голос. Мальчишеский голос. — Говорит полицейский Чэффин…

— Дайте Вэнса, — перебила она.

— Э-э… Сейчас шериф Вэнс на патрулировании. Это…

— Селеста Престон. Я желаю знать, кто летает на вертолета над моей собственностью в… — она нашла глазами часы на белом прикроватном столике, — в семь двенадцать утра! Эти сволочи мне чуть крышу не снесли!

— На вертолетах?

— Прочисти уши, мальчик! Тебе говорят! Три вертолета! Пролети они чуть ближе, они мне все простыни скинули бы, черт дери! Что творится?

— Э-э… не знаю, миссис Престон. — Помощник несколько оживился, и Селеста представила себе, как он сидит за рабочим столом, весь внимание. — Если хотите, я свяжусь с шерифом Вэнсом по рации.

— Хочу. Скажите ему, чтобы живо приехал сюда. — Она повесила трубку прежде, чем молодой человек успел ответить. Вошла Таня и подала женщине на одном из последних серебряных подносов «кровавую Мэри». Селеста взяла коктейль, размешала жгучие перчинки стебельком сельдерея и в два глотка выпила коктейль почти до дна. Сегодня Таня добавила больше «табаско», чем обычно, но Селеста даже не поморщилась.

— С кем мне сегодня надо чесать язык? — Она провела заиндевелым краем стакана по высокому, прорезанному морщинами лбу.

— Ни с кем. В расписании чисто.

— Слава тебе, Господи! Что, шайка проклятых кровососов дает мне передышку, а?

— Встреча с мистером Вейцем и мистером О'Коннором у вас назначена на утро понедельника, — напомнила Таня.

— То в понедельник. К тому времени я, может, умру. — Она допила то, что оставалось в стакане, и поставила стакан обратно на поднос так, что тот звякнул. Ей пришло в голову, что можно бы вернуться в постель, но она уже слишком завелась. Последние полгода одна головная боль сменяла другую, не говоря уж о вреде, нанесенном душе. Иногда Селесте казалось, что она — боксерская груша Господа. Она знала, что много раз в жизни поступала низко и нечестно, но расплата за грехи оказалась весьма своеобразной.

— Что-нибудь еще? — спросила Таня. Темные глаза смотрели неотрывно и бесстрастно.

— Нет, все. — Но не успела Таня дойти до массивной полированной двери красного дерева, как Селеста передумала. — Погоди. Сейчас.

— Да, сеньора?

— Только что… я не хотела на тебя наехать. Просто… знаешь, такие времена.

— Я понимаю, сеньора.

— Хорошо. Послушай, как вам с Мигелем захочется отпереть бар для себя, валяйте. — Она пожала плечами. — Какой смысл спиртному пропадать зря.

— Я запомню, миссис Престон.

Селеста знала, что это не так. Ни Таня, ни ее муж не пили. Впрочем, все равно: у кого-то в этом доме должна оставаться ясная голова хотя бы для того, чтобы не подпускать стервятников в человеческом образе. Глаза Селесты встретились с Таниными.

— А знаешь, тридцать четыре года ты зовешь меня или «миссис Престон», или «сеньора». Тебе ни разу не хотелось назвать меня «Селеста»?

Таня замялась. Покачала головой.

— Не раз, сеньора.

Селеста засмеялась; это был искренний смех женщины, которая хлебнула нелегкой жизни, когда-то гордилась грязью, остававшейся у нее под ногтями после родео, и знала, что победа и проигрыш — две стороны одной медали.