Шрифт:
Глава 1. Андрей Изворотов
– Нам будет вас не хватать, товарищ курсант.
Я криво улыбнулся. Не мог сказать того же о руководителе своей практики. Боюсь, общение с ним напрочь отбило у меня всякое желание идти работать в райотдел. Права была Маркевченко – зря я отказался от места в управлении.
Мне мужики с кафедры отца предлагали пойти в УВД, мол договорились бы, решили. Рассказывали, что там проще, это и оттолкнуло. Я сразу ответил, что не вижу в этом никакого смысла, да и их напрягать такими просьбами не хотелось. Зачем? Всего же два месяца. Интересно было, как оно на земле, в простом районном отделе, куда меня распределил беспристрастный жребий. Приключений захотелось и всякой развлекухи. Развлекся, получите, распишитесь.
– Вы подписали мне журнал практики? Я могу забрать его?
Уперся в матерого опера взглядом. Вообще по учебе мне надо было в следствие идти. Факультет-то следаков, да и в целом наше направление. Но тут фамилия Изворотов сыграла со мной злую шутку.
Как увидели сынка бывшего начальника кафедры ОРД, так все. Тушите свет. В глазах у местных оперов загорелся шанс возмездия, или что им там в голову ударило. И пусть многие из них потом поостыли, узнав меня лично, но…
Короче, практика у меня оказалась приближенной к реальности. Это вам не на парах сидеть и думать, будет ли являться проникновение вантузом изнасилованием. Как бы я не любил уголовку, все равно этот предмет немного оторван от действительности. Да и мне тут столько раз уже говорили, что знаний в институте никаких не дают, и всему-то нас переучивать надо после недалеких преподавателей, не нюхавших настоящих протоколов!
Хотя, по моим наблюдениям, уголовный процесс пригодился. Очень даже. Потому что мне не давали сложных заданий, а вот на всякое принеси-подай, бесконечное копирование материалов и прочее…
Я, конечно, сам виноват. Один раз заметил в материалах косяк и все, во мне признали лицо, отягощенное интеллектом, то есть способное на что-то, кроме бездумного выполнения приказов. Там и подвалило работки. «Глянь материалы» и «Если пристанут потом, практику не подпишу» стали стандартными фразами, сопутствующими моему нахождению в райотделе. Меня так загрузили, что иногда домой приползал ночью, забывая, что это не полноценная работа.
В итоге мой график напоминал жуткие американские гонки. И тот факт, что я всего лишь курсант и должен работать в нормальном режиме, никого не смущал. Но все, и хорошее, и плохое, имеет свойство заканчиваться. Скоро первое сентября, мне был нужен этот дурацкий журнал практики, подписанный руководителем, который я, как не в себе, заполнял несколько ночей подряд, и поэтому я тут. Хотя аккурат тридцать первого июля отключил телефон. Потому что прекрасно понимал, что для мужиков, работающих в райотделе, такого понятия, как окончание практики и заслуженный каникулярный отпуск, в принципе не существовало. Они моим маневром были недовольны, но возражать не стали, просто не нашли что сказать.
Теперь я шел с заветной бумажкой, чтобы отметиться в институте. Это ежегодная фишка такая, чтобы курсанты не расслаблялись сильно после отпуска аж в тридцать дней. Построение хоть и было по гражданке, но все равно отдавало предстоящими фишками «здравия желаю». К четвертому курсу мы поняли и что бороться с этим бесполезно. Главное не залетать, кстати об этом…
– Где баян, Семен? Я давал тебе его под честное слово. Только не говори, что ты его забыл.
Груша смотрел на Семена зло, но с каким-то плохо скрываемым отчаянием. Мол, я так и знал, что попаду в этом случае. Собственно, мы это тоже знали. Даже спорить не стали, потому что все, как один, бы сделали ставки против Семы.
– Товарищ майор, но он уже скоро приедет! Я не забыл. Я просто не дотащил…
Умению выкручиваться и представлять все так, словно «А чё такого?», у Иванова можно было поучиться. Как он вывалился из дырки, уже стало местным гимном слабоумию и отваге. Парочка первокурсников со второго факультета уже пробовали применить эту фишку на деле. Но это надо быть Семен Семенычем, чтобы беззастенчиво и с только ему свойственной наглостью заявлять такое в лицо высокому руководству.
– Андрюха, дай списать, а? Я вообще в душе не знала про этот дневник практики!
Диана, как всегда, возникла из ниоткуда и без «привет» и «пока» с порога заявила о своих желаниях. Я почти не удивился. Наши стояли в сторонке, как и положено ленивым, познавшим эту жизнь четверокурсникам. До них Белозерова тупо не дошла.
Я посмотрел на нее. Довольная, загорелая, насколько мне известно прошедшая практику с легкостью. Хотя это со слов всяких сплетников.
– Диан, мы же с тобой в разных местах проходили. Давай, колись, как ты собираешься устранять эту ма-а-аленькую оплошность.
Она закатила глаза, встала рядом в свою излюбленную удобную позу и скрестила руки на груди. Ну все, сейчас будет краткий экскурс по мотивам их практики.
– Да какая кому разница? Я изменю вводные и все. Наш руководитель вообще все мне подпишет. Я же не Волобуева.
Ее глаза интригующе сверкнули. Но она ошиблась, для местных сплетен и вопросов что же там такого между руководителем практики и Викой я был слишком ленив.
– Ну ладно, держи.
Протянул ей папку с заполненными документами. Нет, на самом деле я ее понимал. Сам узнал про эту отчетность дней десять назад. Кафедра криминалистики написала Сохину сообщение, мол, вы же не забыли про отчеты. И тут вся группа вздрогнула.
Потому что какие в задницу отчеты? Они прикалываются? Но нет, кафедра на полном серьезе скинула нам документы, которые мы должны были вести и заполнять все два месяца. Ну здрасьте! Хорошо хоть не в сентябре, когда мы все приехали.
Иногда такое отношение преподавателей подбешивало. Потому что это свинство. Как потом все подписывать и у кого? Насколько я знал, ребята даже сами за руководителей расписывались. С печатями проще было, пришел в любую дежурку и все. Там, в отличие от наших, понимающие люди работали. Да и пофиг им всем на этот дневник практики. На земле народ другими категориями мыслит. Там ты словно попадаешь в неприглядную реальность. Она отрезвляет, разбивает в дребезги розовые очки. По крайней мере так было со мной.
Я оглянулся по сторонам, пока Диана прятала в сумку мою папку с журналом практики. Как всегда. Принести сказали, а сами даже не спросили. Потихоньку два четвертых курса уже выстраивались на построение. Вон наши стоят.
Сохин пытался командовать ребятами, которые явно соскучились после трехмесячного перерыва. Ничего, это ненадолго! Скоро все вернется на круги своя. Все девчонки почему-то кучковались возле Волобуевой, которая что-то эмоционально рассказывала, что для нее вообще было не характерно. Иванов все еще огрызался с Грушей, сдавая отпускное. Многие только подходили, принимая на большом плацу подобие строя.