Чтение онлайн

Краснодарская зима нехотя выползала из-под красно-золотого ковра опавших листьев, которым не суждено было оставаться на земле более часа на территории училища, а вот на стрельбище в Горячем Ключе они расстилались ровным повсеместным слоем, переливающимся в лучах тёплого кубанского солнца. Здесь они обосновывались в худшем случае до конца февраля, так как выпадение снега на Кубани до этих месяцев было климатическим отклонением. А вот гроза в декабре, сильно удивившая Андрюху, воспринималась местными как обычное явление.

Первый Новый год курс встретил в кроватях без вариантов и без надежд на послабление. Только Заварин с традиционной издёвкой включил телик в Ленинской комнате, и бой курантов еле слышно возвестил курсу о наступлении 85-го. Произнеся с традиционной издёвкой поздравления в стиле авторских откровений типа «если хочешь быть здоров, ешь один и в темноте», старшина Заварин с приближёнными закрылся в Ленинской для официально совещания, реально – тайного просмотра «Огонька», но не долго. Дополнительных событий встреча Нового года не принесла.

Первая подготовка к экзаменам и первая сессия. В чём-то она, как и все остальные сессии, принесла послабления. Как во времена водяного перемирия в Африке, солдафонщина в армии в период сессии стихала, и кровожадность хищников, имеющих власть наказать курсанта, была под неявным запретом. После объявления приказа о том, что «мозг должен думать», всё свободное и лишнее время выделялось на самоподготовку. Главный стимул был для всех один – не сдавший сессию в отпуск не едет. Как минимум до пересдачи. А зимний отпуск был короток – меньше двух недель. Но в данном случае общие показатели училища, теперь уже по успеваемости, играли в помощь курсантам.

Сессию сдавали даже немногие нацмены, у которых и с русским языком были большие проблемы. У неспособных были реальные возможности возместить неспособность отдать долг родине хорошими показателями в учёбе другим способом. Работы в училище хватало, и всем находилась по способностям. Нужно было быть откровенным маргиналом, чтобы умудриться не сдать первую сессию. С другой стороны, для тех, кто реально ощущал стремление к знаниям, для получения этих знаний в КВВКИУРВ были созданы все условия.

В новое училище собирался неординарный преподавательский состав. Нет, профессоров туда не ссылали, но Андрюха не мог вспомнить ни одного преподавателя, кто бы не был экспертом в своей области и знал бы предмет только поверхностно. Ну, почти ни одного. Некоторые гражданские проявляли некоторое равнодушие к тому, как внимательно и упорно аудитория пытается воспринимать очень сложный излагаемый материал, но тем не менее излагали его очень подробно и ответственно. Были и такие, кто проявлял большую принципиальность к тем, кто имел потенциал, но допускал небрежность или лень, или просто недостаточное усердие в деле освоения материала своего предмета.

В первую сессию личный состав только сортировался по способностям и усердию в учёбе. Далее было всё по-другому. Для тех, с кого было бесполезно требовать огромной мозговой активности, находились и закреплялись сферы деятельности для отработки задолженностей согласно имеющимся талантам. Ефим, например, умел не только круто петь. Он также умел и шикарно рисовать, писать, оформлять. Андрюха не был уверен, что добрый малый Ефим реально освоил хотя бы операции с дробями, но никто особо не сомневался, что ему реально это и не понадобится. Здравый смысл говорил, что нет необходимости требовать с него отличные знания математики или физики, если он мог принести гораздо более пользы в других областях. Но тот же здравый смысл потом «курил в сторонке», когда выяснилось, что Ефим после увольнения даже преподавал на компьютерных курсах, а Серёга Фёдоров перманентно обосновался в старшем преподавательском составе местного Политеха, в то время как истинные научные умы, в лёгкости осваивавшие матанализ и более сложные прикладные дисциплины, тупо ушли в коммерцию.

Тем же, кто зарекомендовал себя как будущий профессионал-инженер-системотехник, в последующие годы и в неимоверно трудных мозговых нагрузках предстояло вырабатывать очень полезную способность мозга осваивать огромнейший и неимоверно сложный материал в кратчайшее время, даже если он потом быстро забывался по ненадобности. И это была именно та тренировка мозга, которая позволила потом Андрюхе добиться того, чего он добился в своей профессиональной и научной деятельности, и стать тем, кем он стал. Пока же «буйными» или просто упёртыми самоподготовка воспринималась как хорошая возможность подготовиться к сессии, для остальных же – как возможность выспаться.

И вот этот знаменательный и столь долгожданный день настал. Самые длинные и самые сложные полгода жизни прошли. Сессия сдана. Крупных залётов нет. Впереди реальная возможность первого короткого отпуска. Казалось бы, давно похороненная надежда на глоток свободы на гражданке замаячила за углом, а вместе с ней и тревога – как это будет? Казалось, была необходима какая-то хоть короткая, но реабилитация для краткосрочного возвращения в ту гражданскую жизнь, которая была забыта.

Официальными инструкциями было выдано: не расслабляться, а для этого – ходить везде и всегда в форме и считать это просто коротким сном и неправдой. И приходилось-таки эту форму минимум дважды в отпуске надевать для постановки на учёт в местной комендатуре и снятия с него. Первые особо отличившиеся получали отпускные документы и покидали казарму. Дошла очередь и до Андрюхи. Наверно, при всей красноречивости невозможно описать впечатления курсанта непосредственно перед убытием в первый отпуск. Никакой полёт на Мальдивы или покупка Бентли с этим и рядом не стоит. Проявлялся «эффект засветки», когда яркость картинки превышает чувствительность фотоприёмника и получается сплошное белое пятно. Ровно таким пятном в памяти Андрюхи и остался выход через КПП на свободу и путь до вокзала.

Ехать пришлось через Орёл. Прямых поездов через Брянск зимой не ходило. Ехали вдвоём из группы. Добрый малый Андрюха Кобелев, получивший за некоторую демонстративную флегматичность кличку Козырь, был из Орла. В Орёл приехали к полуночи. Снег, мороз, настоящая зима —круто! Единственным способом достичь Брянска была электричка в полшестого утра. Оставшись один и не особо комплексуя по поводу этого, Андрюха погулял по зимнему ночному Орлу, шинель не позволяла замёрзнуть, и благополучно дождался промёрзшей электрички. И спустя ещё три часа – вот он, Брянск, город из снов о прошлой жизни. Такой же зимне-бело-морозный и притихший в раздумье, как встретить получившегося вместо можайца бабковца. Всё было в кайф. Замёрзшее окно тралика на задней площадке, горка, по которой взбирались классом в походе в цирк, набережная, мост через Десну, Т-34 на постаменте, ж/д мост, родная остановка, дом, родители, комната… Невероятно!

Короткие дни летели быстро. Первый ушёл на поездку в комендатуру, чкание в форме по знакомым и благополучное снятие этой формы. Пройдясь по всем друзьям-товарищам и обнаружив, что у всех давно свои заботы в виде учёбы, у некоторых – работы, а у некоторых и семьи, Андрюха предавался расслаблению и отхождению от полугодовалого стресса в казарме. Зашёл к Вове, и его мать объявила, что тот скоро прибудет на каникулы и это совпадёт с его днём рождения.

Отмечание дня рождения Вовы было очень давним и особым ритуалом. Всё обязательно должно было пройти через застолье и вечер в компании подруг. Компания получалась небольшая – 4–6 человек, и вечер – вполне безобидным. А вот получалось так, что подруги каждый раз были новые. И «подбор персонала» был исключительно в ведении Вовы. Как-то не особо умел находить язык с противоположным полом Андрюха. Комплексы, мнительность, всё такое… Но всё, как уже сказано, всегда было по-детски безобидно. Да и не столь распутные тогда были времена.