Шрифт:
1
Как же всё достало! Вот и грязный предзимний дождь плюёт на меня через плачущее стекло кабинетного окна. Закрываю жалюзи. Не помогает… Пластины шторы, шевелясь на сквозняке из форточки, шуршат-хихикают. Конечно, надо мной.
Проверенный способ расслабиться: перехожу с перевода, который должен сдать шефу моего отдела лингвоуниверситета завтра, в Интернет. Ныряю в него, как в омут, с головой…
– И я таким был. Поэтому и выпросил командировку в «горячую точку». Откуда только в свою редакцию не привозил репортажи, а вот с войны – ни разу.
– Почему ты, Адам, не сказал мне, что уезжаешь?
– У тебя и без того тревог хватало…
– Я бы очень-очень ждала тебя, молилась, и ничего бы не случилось.
– Ева! Ты недовольна, что, наконец, мы вместе?
– Я счастлива!
– И, всё-таки, напрасно ты это сделала…
Большая птица, сверкая радужным оперением, плавно покачиваясь, подошла и встала между ними. Скосила правый глаз на него, левый – на неё.
– Я ни о чём не жалею, Адам.
Птица удовлетворённо закивала бирюзовой головкой, взмахнула парусами-крыльями, вспорхнула, и уселась на гибкую ветку дерева, наклонив её своей тяжестью почти до изумрудной травы, на которой сидели Он и Она.
– Понимаешь, я не находил выхода из лабиринта. Про работу мою, про то, как нам, журналистам, затыкают рты, знаешь сама. А когда пришёл в пустую квартиру, увидел записку от тебя, то и решил наведаться к другу детства Серёге.
– Но я не прощалась с тобой в записке! Мне лишь необходимо было разобраться в себе, в своих чувствах, взять тайм-аут. Потому и уехала.
– Разобралась?
– Адам!
– Прости, забыл, где мы с тобой.
2
Серёга назначил встречу в парке у Конторы, в которой служил с окончания ими университета.
– Привет, товарищ майор!
– Отстал от жизни, боец строчечного фронта. Сейчас ты сидишь рядом с подполковником.
– Поздравляю, Серый!
– Да ладно… Рано поздравляешь. Вот уйду скоро на дембель, тогда поздравишь.
– Какой дембель?! Тебе ещё лет пятнадцать лямку тянуть.
Конец ознакомительного фрагмента.