Чтение онлайн

Если они все же поднимали головы, то на самой вершине холма видели роскошное здание, из которого открывался великолепный вид на море и возделанные поля и сады. Если отдыхающие интересовались роскошным зданием, им объясняли, что это летняя резиденция премьер-министра.

В какой-то мере такое объяснение соответствовало истине, потому что премьер-министр Израиля был одним из немногих, кому был открыт доступ в это здание. На холме располагалась школа Моссада, которую сами моссадовцы называли «Мидраша».

Якоб Дрор принял двух американцев в своем кабинете на верхнем этаже здания – просторной, светлой комнате, в которой мощные кондиционеры обеспечивали приятную прохладу. Невысокий, коренастый генерал носил форменную рубашку израильской армии с короткими рукавами и отложным воротником и, как настоящий израильский генерал, выкуривал по три пачки сигарет в день.

Кондиционеры немного успокоили Барбера, иначе он непременно задохнулся бы в табачном дыму.

Руководитель израильских шпионов поднялся из-за стола и вразвалку пошел навстречу гостям.

– Чип, дружище, я так рад вас видеть! Как ваши дела?

Дрор обнял высокого американца. Он говорил преувеличенно громко, как плохой еврейский актер на характерных ролях, изображая из себя добродушного грубияна. Но все это было игрой. Несколько лет назад, когда Дрор был кацой – старшим оперативной группы, он не раз доказывал, что является очень умным и опасным противником.

Чип Барбер тепло ответил на приветствие. Можно было подумать, что встретились два закадычных приятеля, хотя отношения между ЦРУ и Моссадом не раз омрачались далеко не дружественными эпизодами. Из памяти Барбера еще не стерлась история с Джонатаном Поллардом, сотрудником управления разведки ВМС США, которого американский суд приговорил к длительному сроку заключения за шпионаж в пользу Израиля. Никто не сомневался, что эта операция против Америки была спланирована милейшим Коби Дрором.

Через десять минут они перешли к делу, то есть к иракской проблеме.

– Чип, если вас интересует мое мнение, то я думаю, вы все делаете совершенно правильно, – сказал Дрор, наливая гостю вторую чашку такого крепкого кофе, что Барбер уже смирился с мыслью о том, что в течение нескольких ближайших дней ему не удастся заснуть.

В громадной стеклянной пепельнице Дрор погасил третью сигарету. Барбер пытался по возможности не вдыхать дым, но скоро был вынужден сдаться.

– Если нам придется начать военные действия, – сказал Барбер, – если Саддам сам не уйдет из Кувейта и мы будем вынуждены перейти к наступлению, то прежде всего мы нанесем воздушные удары.

– Конечно.

– И будем охотиться за его оружием массового поражения. Это и в ваших интересах, Коби. Вот здесь нам и потребуется ваша помощь.

– Чип, мы никогда не упускали из виду иракское оружие массового поражения. Черт возьми, мы же годами твердили об опасности. Как вы думаете, для кого предназначены все эти иракские отравляющие вещества, бактерии и чумные бомбы? Для нас. Мы говорили, мы предостерегали, но никто не захотел нас услышать. Девять лет назад мы разбомбили ядерный комплекс Саддама в Осираке, отбросили его ядерную программу на десять лет назад. И что же? Весь мир нас осудил. И Америка тоже.

– Это же только для вида, все это понимают.

– Ладно, Чип, пусть так. А теперь? Теперь речь идет о жизни американцев – и это уже не для вида. Теперь могут погибнуть самые настоящие американцы.

– Коби, вы становитесь параноиком.

– Чушь собачья. Слушайте, мы ничего не будем иметь против, если вы разнесете вдребезги все заводы отравляющих веществ, все чумные лаборатории и все ядерные центры Саддама. Нас это вполне устроит. И мы даже готовы смирно стоять в стороне, потому что теперь дядя Сэм обзавелся арабскими союзниками. Так кто же жалуется? Во всяком случае не Израиль. Мы передали вам всю секретную информацию по программам вооружения Ирака. Все, что у нас было. Мы ничего не утаили.

– Коби, нам нужно больше. Согласен, в последние годы мы несколько пренебрежительно относились к Ираку. Тогда мы были заняты холодной войной. Но теперь Ирак встал на повестке дня, а информации у нас не хватает. Нам нужны сведения, не базарная болтовня, а самая настоящая надежная информация, поступающая из самого верхнего эшелона багдадской власти. Поэтому я прямо спрашиваю: есть ли у вас агент, занимающий достаточно высокое положение в иракской иерархии? У нас есть ряд вопросов, и нам нужно получить на них ответы. Мы заплатим, мы знаем правила.

– Чип – с расстановкой сказал наконец Дрор, – даю вам слово. Если бы у нас был агент в багдадском правительстве, я бы вам сказал. Я бы передал вам всю информацию. Поверьте, у меня нет такого агента.

Позднее генералу Дрору пришлось объяснять разгневанному премьер-министру Ицхаку Шамиру, что в тот момент он не обманывал американцев. Но все же упомянуть о существовании Иерихона, наверно, следовало.

Если бы Майк Мартин не заметил парня, тот день стал бы последним в жизни кувейтского юноши. На своем побитом, ржавом и грязном пикапе Мартин вез арбузы, которые он купил на одной из ферм возле Джахры. У обочины дороги, над кучей булыжника то появлялась, то исчезала голова в белой куфие. От глаз Мартина не укрылся и мелькнувший на мгновение ружейный ствол. Потом и голова, и оружие скрылись за булыжником.

Для Мартина пикап оказался идеальной машиной. Он попросил разбитый пикап, справедливо полагая, что рано или поздно – скорее рано – иракские солдаты начнут конфисковывать хорошие автомобили для собственных надобностей.

Мартин бросил взгляд в зеркало заднего обзора, притормозил и свернул с шоссе. Сзади приближался грузовик, битком набитый солдатами народной армии.

Кувейтский юноша поводил стволом винтовки, стараясь поймать мчавшийся грузовик в прорезь прицела. В этот момент сильная рука зажала ему рот, а другая вырвала винтовку.

– Не думаю, что ты горишь желанием умереть именно сегодня, не так ли? – проворчал кто-то в ухо юноше.

Грузовик проехал, а вместе с ним улетучился и шанс выстрелить из засады. Юноша и без того был напуган, а теперь просто дрожал от страха.

Когда грузовик скрылся из виду, хватка незнакомца ослабла. Юноша высвободился и перевернулся на спину. Над ним склонился высокий, бородатый, серьезный бедуин.

– Кто вы? – пробормотал юноша.

– Тот, кто не станет убивать одного иракского солдата, когда в том же грузовике едут еще двадцать. Где ты спрятал машину?