Чтение онлайн

О, как терпеливо он меня приручал! Как изощренно, как искусно! Обрушивая на меня всю свою страсть. Заставляя забыть о скромности… Если бы я знала, чем это все для меня обернется! Если бы я только знала! А тогда, доверчивая и открытая, балансирующая на грани оргазма, я, отбросив всякий девичий стыд, подавалась навстречу его бесцеремонным пальцам, я просила… нет, умоляла, растеряв в страсти всю свою скромность:

— Иван, я не могу больше… не могу… пожалуйста, Ваня, пожалуйста!

— Маленькая голодная сучка… — не останавливаясь ни на секунду, шептал мне на ухо мой будущий муж.

— Иван! — от его грязных слов стыд все же пробивался на волю, и тогда, смущенная, я резко сводила ноги и отталкивала желанные руки прочь. А он улыбался хищно, удерживая над головой мои запястья, и продолжал дразнить меня, пока я снова не начинала скулить от страсти.

Боль полоснула по сердцу. Злясь на себя, я поднялась с дивана и подошла к окну. Макс что-то мастерил во дворе. Хорошо развитые мышцы перекатывались под гладкой, блестящей от пота кожей. Сам того не желая, он спутал мне все карты. Чем вообще он думал, когда записывал малышку на себя?! Нет, возможно, другая бы женщина на моем месте только порадовалась, а я… Вот же черт! В идеале, я планировала написать отказ от ребенка еще в роддоме. Теперь же я вообще не знала, как поступить. Максим был так добр ко мне! Я не хотела, чтобы он расплачивался за мои грехи или решал мои проблемы, прочная цепь которых все туже смыкалась на моем горле.

Сделав несколько глубоких вдохов, я затравленно осмотрелась. Из соседней комнаты доносился тихий жалобный плач. Господи, ну за что мне это все? Я ведь никогда не хотела ребенка! Не думала даже, не предполагала, что могу забеременеть. Ведь мой муж… и единственный мужчина в моей жизни был импотентом. О том, что с ним что-то не так, я догадалась не сразу. Но все же, со временем, я не могла не сообразить, что наш секс уж очень сильно отличается от нормального. Иван мог часами меня ласкать, но при этом оставаться… мягким. Он испытывал явное сексуальное возбуждение, его зрачки расширялись, дыхание становилось хриплым и надсадным, но эрекция, необходимая для полноценного полового акта, практически никогда не наступала. Иногда Иван принимал специальные препараты… Так было и в брачную ночь. Он долго мучил меня, но так и не сумел кончить. Но чаще… он удовлетворял себя по-другому. Извращенно и грязно, ломая мою естественную сексуальность, перекраивая ее под себя. Главным фетишем Ивана были мои волосы. Он набирал их в жменю и осторожно водил по вялом стволу, то закатывая глаза в понятном лишь ему экстазе, то сверля меня ими…

— Ты чего здесь стоишь? Алиса снова кричит…

Я медленно обернулась. Моргнула несколько раз, отгоняя от себя никому ненужные воспоминания.

— Извини… Мне что-то нехорошо… Ты не мог бы её занять, пока я…

Я вылетела из комнаты, даже не договорив. Не знаю, как долго это будет меня преследовать. Сумею ли я вернуться к нормальной жизни? Видит бог, как я этого хочу! Как стремлюсь к этому всеми силами. Но правда в том, что прошедшие годы наложили на меня свой невидимый отпечаток. Я уже далеко не та невинная девушка, которая выходила замуж четыре года назад. Маниакальная одержимость Ивана не прошла для меня бесследно. Он опоил меня своей тьмой, не спросив, разукрасил ею мои мысли и чувства…

Стащив через голову футболку, я повернулась спиной к зеркалу. Чуть приспустила трусы, чтобы увидеть метку. Иван пометил меня, как заводчики метят скотину. В тот момент я была полностью сломлена и готова на все, что угодно… И теперь у меня на крестце красовалась витиеватая буква «И».

Нервы сдали. Тихий вой сорвался с моих до мяса искусанных губ. Не отдавая отчет своим действиям, я резко открыла дверцу подвешенного над умывальником шкафчика. Скинула на пол его содержимое. Жалобно всхлипывая, размазала слезы по лицу, чтобы хоть что-то увидеть… Среди барахла, разбросанного по веселой голубенькой плитке, нашлась опасная бритва. Действуя медленно, как в замедленной сьемке, я подняла ее с пола. В голове мелькнула страшная мысль — срезать татуировку с тела. Чтобы ничего… ничего в этой чертовой жизни не напоминало мне об Иване. Чтобы другая боль, боль физическая заслонила ту, что выжигала дотла мою душу. Я собственной кровью была готова затушить тот пожар, но…

Макс двигался с такой скоростью, что я просто не поняла, как он возле меня оказался. Момент — с петель слетела дверь, еще мгновение — и, выбитая отточенным ударом, прочь из моих рук полетела бритва. А потом он всей свой мощью прижал меня к стенке и прохрипел:

— Какого х*ра, Ира? Какого х*ра ты вытворяешь?

В тот самый миг мой мозг прострелили две совершенно разных по своей направленности мысли. Первая и ключевая — Макс слишком профессионально двигался. И вторая, гораздо менее значимая в своей важности, но все же… У него были потрясающе красивые глаза, негодующий взгляд которых тогда обрушился на меня всей своей мощью.

— Что ты творишь? — повторил свой вопрос мужчина, немного меня встряхнув. Я не знаю, было ли это возможно, но в тот самый миг мне стало еще немного больнее. Макс выглядел таким озабоченным. Он так искренне за меня переживал, что я почти поверила… Господи! А ведь я и правда ему поверила… Интересно, как далеко он был готов зайти в надежде меня одурачить? Какое задание перед ним было поставлено? Мое сердце мучительно сжалось. Мне хотелось забиться в угол и в голос выть, но вместо этого я медленно подняла руку и погладила Макса по давно небритой щеке. Почему-то посреди огромного океана боли, в котором я тогда дрейфовала, мне стало отчаянно важно найти ответ на этот свой не самый сложный вопрос.

Может быть, для того, чтобы вытравить из души последние капли надежды…

Не сводя взгляда с того, кто представился мне Максимом, я медленно облизала губы и сделала шаг вперед, оттесняя его к стене.

Скажи, что я совершаю ошибку, пожалуйста, Макс, скажи…

Но он молчал, пристально за мной наблюдая. Тогда дрожащими губами я провела вверх по его горлу, коснулась ямки на подбородке и замерла, прижавшись к его плотно сжатым губам. Мой язык мягко толкнулся в приглашающем жесте, и в тот же момент Макс ответил мне, яростно сжимая в объятьях. Не знаю, каким волшебным образом я из завоевателя превратилась в жертву. В какой момент не он оказался загнанным в угол, а я… Потрясенная силой его голода. Дезориентированная его сумасшедшей страстью. Искусанная его жалящими поцелуями, доведенная до безумия… Я не помнила, как оказалась голой до пояса, но в памяти навсегда остался вид его темной макушки склонившейся к моей груди. Макс так отчаянно жадно ее ласкал! Кусал и посасывал. Отстранялся, зачарованно впиваясь взглядом в мои сочащиеся белым соски, а после снова к ним возвращался, слизывая крупные молочные капли.

— Стоп, Макс, тормози… — Я высвободилась из его объятий и растерянно осмотрелась в поисках своей футболки. — По-моему, мы увлеклись…

Я уловила тот миг, когда к Максиму вернулся контроль. Но, как и со мной, с ним это случилось далеко не сразу. Макс откашлялся, тронул языком ссадинку на губе, коснулся брови указательным пальцем со счесанной костяшкой.

— Извини.

— Ничего. Я сама виновата… Проехали.

— Да… Так… что это было?

— Ты о чем?

— О бритве! Если ты вскроешься, то…

— Стоп! Откуда такие предположения?

— А что я мог подумать?! Ты выглядела невменяемой!

Может быть. Но он не мог этого видеть, если только в ванной не были спрятаны камеры. От боли, подкатившей к горлу, стало трудно дышать.

— Я, конечно, расстроилась, вновь увидев свою тату, но не до такой же степени.

— Поверить не могу, что она настолько паршива, — Макс скривил губы в подобии улыбки.

— Ты даже не представляешь, насколько.

— Хочешь, я исправлю ее прямо сегодня?