Кукольник
Шрифт:
Так нет, молчит. Даже не чешется.
«Не о том думаешь, дружок. Ты сегодня слишком много рефлексируешь. Меньше думай, больше делай».
«Вы, как всегда, правы, маэстро…»
«Я не маэстро. Я — экзекутор».
«Тем более…»
Надо идти к ботам. И надеяться, что боты не улетят раньше, чем два раба с бесчувственным хозяином доберутся до цели. Нет, корсары не посмеют бросить Гая Октавиана Тумидуса на варварской планете!
«Ты так полагаешь, малыш?..»
Они добрались до знакомого опрокинутого экипажа с мертвым кучером, когда за поворотом раздался, приближаясь, цокот копыт. Лючано завертел головой в поисках укрытия. Как назло, рядом не обнаружилось ни одного подходящего закоулка — только стены домов.
«Окна высоко, не забраться. Особенно с раненым, который до сих пор пребывает в обмороке…»
— К стене, — шепнул Лючано.
Он помог брамайни уложить Тумидуса на тротуар и вытащил из кобуры легата массивный «пульсар». Где тут предохранитель? Или на этой модели он вообще не предусмотрен? Ага, кажется, нашел. Рычажок мягко, без щелчка, опустился вниз. В окошечке индикатора зарядов высветилась цифра: 82. С таким боезапасом хороший стрелок, пожалуй, отбился бы от взвода пеших аборигенов. Или от десятка всадников.
Жаль, Тарталья не был хорошим стрелком.
А боевое оружие держал в руках впервые.
«Убью! Честное слово, убью!» — с навязчивостью мании крутилось в голове, как если бы он давал кому-то клятву, глупую, но непреложную. Крадучись, судорожно сжимая лучевик, Лючано пробирался вперед вдоль кирпичной стены, оставив хозяина на попечение брамайни.
Во рту пересохло.
Вдоль позвоночника текли липкие противные струйки.
«Убью… вот возьму и убью. Да, живого человека. Да, первый раз в жизни. Убью, а потом скажу: что? не верили?.. а я убил…»
Сгорбившись, втянув голову в плечи, он выглянул из-за угла. Замер, не веря своим глазам, — и с облегчением расхохотался.
Лошадь!
Просто лошадь! Без всадника.
Серая в яблоках кобыла брела по булыжной мостовой, цокая копытами. Обескураженная потерей седока, бедолага не знала, куда ей теперь направиться.
Верхом Лючано ни разу не ездил. Разве что в фаэтоне, и то всего однажды. Но логика подсказывала: если ухитриться взвалить Тумидуса на лошадь и вести конягу в поводу, они доберутся до ботов гораздо быстрее. Обернувшись, он махнул рукой Сунгхари — мол, все в порядке!
И с решимостью самоубийцы направился к лошади.
Похоже, решимости оказалось чересчур: едва он попытался ухватить кобылу за повод, лошадь с возмущением заржала, увернулась и резво ускакала прочь. Хорошо хоть, не лягнула! Гнаться за сволочной кобылой Лючано даже не попытался.
«Что ж, тащим легата своим ходом… — Он тяжко вздохнул, вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони и поплелся обратно. — Интересно, сколько у нас осталось времени до взлета ботов? Мало, ой мало…»
Когда они с Сунгхари взялись поднимать беспамятного хозяина, у того из-за пазухи вывалился миниатюрный планшет. Подобрав мерцающий приборчик, Тарталья хотел было вновь сунуть его за пазуху или в карман легату — рабская одежда карманов не предусматривала, — как его вдруг заинтересовала картинка на дисплее планшета.
Карта.
Точно, карта.
Что-то знакомое… Да ведь это же окраина города, где они сейчас находятся! Вот место посадки ботов, вот начинаются одноэтажные дома, вот площадь с храмом… А кривая улочка на отшибе — вроде бы та самая, по которой они пробираются.
— А это что?
Оказывается, брамайни, продолжая удерживать легата в сидячем положении, тоже с любопытством рассматривала непривычно плоское изображение на планшете. Особенно женщину заинтересовал крошечный треугольник — он мигал ртутной стрелочкой в центре карты, на храмовой площади.
— Вот, — уточнила Сунгхари.
И, дабы не осталось никаких сомнений, что она имеет в виду, ткнула в треугольник пальцем. Безумный стресс со стрельбой и погонями встряхнул брамайни, выведя из вялой дремы робота. В ней опять проснулся интерес к окружающему — робкий, но отчетливый.
«Надолго ли?» — без особой надежды подумал Лючано.
Блестящая капля собралась из треугольника в шарик, более характерный для ртути, замигав чаще и ярче. Плоскость дисплея внезапно выпятилась голографической полусферой, от капельки нарисовалась пунктирная парабола к окраине — и значок, колыхнувшись, бодрым жучком ринулся по траектории, намеченной пунктиром.
В небе раздался знакомый визг, заставив вжать головы в плечи — это над домами пронесся всестихийник «Вихрь».
И Лючано понял, что за жучки ползают по дисплею планшета.
— Ты молодец, Сунгхари! Ты ее активировала! Машину хозяина Гая!
Брамайни с недоумением хлопала ресницами.
— Мы спасены! Смотри сюда, — он ткнул планшет женщине под нос. — Видишь? «Вихрь» сядет за домами. Тут недалеко. Идем, скорее!
На лице Сунгхари забрезжила смутная улыбка.
— Это я сделала?
— Да! Пошли!
Подхватив бесчувственного легата под руки, они бегом, насколько позволял вес тела раненого, двинулись в сторону окраины. За их спинами вдалеке начался истошный, пробирающий до печенок вой, как если бы волчья стая вышла на охоту. Это корсары зачищали территорию с воздуха, срываясь в пике и поливая вооруженных туземцев из лучевиков и экстинкторов.
В ответ гремели выстрелы, разрозненно и залпами. Но древние пули из свинца, разумеется, не могли причинить серьезного ущерба помпилианским штурмовикам.
— Быстрей!.. еще быстрей…
Они бежали, не оглядываясь. Рабы спасали хозяина.
А может быть, два человека просто спасали третьего, который незадолго до этого пришел к ним на выручку?
Лючано очень хотелось верить, что дело обстоит именно так.
Ноги подкашивались, в глазах темнело. Только не сейчас! Вон он, кораблик хозяина Гая! — стоит, родной, в сорока шагах от халабуды, крытой соломой. Умная машина — не сумев на автопилоте сесть прямо на узкой улочке, «Вихрь» избрал ближайшую к носителю планшета точку, где смог приземлиться, и указал место посадки на дисплее.