Куколка
Шрифт:
Мощный охранник услужливо открыл переднюю дверцу. Зелинский, придерживая пальто, упал на сиденье. За рулем сидел Сергей, а не штатный водитель кандидата.
– Как дебаты, Шура?
Зелинский достал платок, вытер лоб.
– Не прет с утра. Забыл в офисе текст выступления, а до эфира три минуты. Пришлось так… Вроде проглотили. Я одними лозунгами этих интеллигентов-демократов замордовал. Горло, правда, заболело. Покричал.
– Может, панадольчику?
– Сам жри. Поехали на базу, коньяку съездим. Надежнее.
Щетки запорхали по стеклу. Слякоть.
– Ничего, эти пидоры еще задницу мне лизать будут, голодранцы. Сидит один такой. Сосал-демократ в штопаных носках, потом за три метра несет. Коренной питерец, интеллигент в третьем колене, обещаю процветание и полный достаток! Какой, блин, достаток? Да у тебя на обратный жетон в метро не хватит, политик. В своем КБ обещай! Сережа, где ты на Западе видел хоть одного конгрессмена в штопаных носках или в полинявшем от стирок пиджаке? А заливает красиво, бабки рыдают у телика. Дон Диего! И ведь проскочит! Вместе с носками! Ему самое место мороженым у метро торговать, а не в парламенте клубни греть.
– Все хотят жить хорошо, Шура. А что он говорить должен? Товарищи избиратели, голосуйте за меня, потому что мне очень нужна квартира, хорошая зарплата, пенсия и неприкосновенность? Это. все равно что нищий ходил бы по вагонам и плакался: “Товарищи, помогите, кто чем может. Я вчера водки пережрал, и у меня очень сильно болит голова, а в кармане сто тысяч одной бумажкой – менять не хочется. Подайте на опохмелку, дай вам Бог здоровья, спасибо…”
– И коммуняки туда же! Знают, куда бить. Ах, как раньше жилось хорошо, прямо рай земной! Колбаса по два двадцать! Всю политику сводят к сплошной колбасе да к дружбе народов. Ничего, время рассудит.
Зелинский окинул взглядом окрестности.
– Здесь перекопано, езжай по набережной. Спикер не объявлялся? Сергей скривил рот:
– Пропал, голубок. Я думаю, Шура, ты был прав. Кажется, он вел двойную игру.
– Ты считаешь, что вся эта история с девицей лажа?
– Нет, она вполне вероятна. Дело в другом. Кассета в ментуре. Уже в ментуре. Но где гарантия, что перед этим она не побывала у Спикера?
– Какой смысл ему отдавать ее туда?
– Я давно понял сущность Спикера. Он работает там, где больше платят. Только так. Другие критерии его не интересуют. И вдобавок, он профессионал.
– Ты хочешь сказать, что у ментов больше денег. чем у меня?!
– Нет, нет. Он работает не на ментов. Менты в настоящий момент интересуют его как отмазка. Я уверен, что информацию с кассеты он давно перепродал, а уж после она оказалась в милиции. И теперь, если она где-то проявится. Спикер разведет ручками и мило улыбнется. “Извините, Александр Михайлович, но это, наверное, менты. А я сделал все, что мог…”
– И кому же он ее перепродал?
– А то на нашу нефть мало претендентов! Владе:
– с таким компроматом гораздо лучше, чем просто ликвидировать соперника. Я имею в виду физически ликвидацию. При наличии кассеты нами можно жонглировать как угодно.
– У тебя есть доказательства, что он уже продал ее?
– Ничего конкретного. Да и какие здесь мог быть доказательства? Я ж говорю, Спикер – профи. Но все эти странные совпадения… Ты уже в курс что менты взяли вчера вечером троих и бабу квартире в Дачном?
– Как?!
– Вот так! Тоже интересное совпадение. Про а рее никто не знал.
– Но баба ж свидетельница! Вчера он лично мне сказал, что надо ее… Ну, ты понял. – Она что, видела, как Спикер резал глотку Шерифу? Она видела его в лифте. И все! Никакая, Шура, она не свидетельница. Зато теперь она запросто может рассказать, что ее украли для того, чтобы узнать, где кассета! А менты не совсем уж безголовые, захотят посмотреть. Про самого Спикера там ничего нет, он ничем не рискует.
– Та-а-ак, – протянул Зелинский. – Вот он, значит, зачем ко мне вчера примчался. “Что делать, патрон, что делать?” Ты прав, Сережа. Спикер, кажется, отбился от рук. Еще один хитрец. Ничего, я побеседую с ним о моральных принципах.
– Он осторожный, нос все время по ветру. Как волк загнанный.
– Волк живет столько, сколько позволит ему охотник.
Сергей едва заметно улыбнулся. Он потихоньку добивался своего. Настраивал Зелинского против этого психопата Спикера. А уж Зелинский не будет лишний раз топать ногами. Сказано – сделано. Кто плутует с кассетой? Спикер! Кто сдал бабу? Сережа? Не-е-ет. Спикер! Прав тот, кто первый! Отмываться труднее, чем пачкать. Пусть попробует отмыться. Если успеет. Не дадим.
Глава 14
– Вы уверены, что больше ничего нельзя предпринять? Помилуйте! Ведь столько продукции! Где-то она должна всплыть.
– Вы намекаете на качество своего товара?
– Очень остроумно. Так бы искали, как острили.
– К сожалению, время упущено, – до смешного серьезным тоном ответил Музыкант. – По меркам Питера товара не так уж и много. А на уровне региона и совсем глупости.
– Какие глупости?! Десять миллиардов!
– Послушайте, неужели, рассчитывая на вашу благодарность, я не предпринял бы всех возможных мер? Даже самых крайних мер? Предпринял! Но, увы… В следующий раз будете более разборчивыми в выборе партнеров по бизнесу.
Бухгалтер полез за пазуху.
– Куда мы можем обратиться за более квалифицированной помощью? Кажется, мы сделали большую ошибку, придя к вам, в обычный отдел.
Викулов сощурил глаза:
– Ну, почему ж ошибку? Вполне осознанный шаг. Опер – дурачок, глубоко копать не будет, у него других проблем по горло. Да и что умеют опера с земли? Жрать водку да брать взятки. Верно?
Приблудский бухгалтер метнул осторожный взгляд на Музыканта:
– Слушайте, вы эти намеки оставьте, пожалуйста, при себе. Да, мы допустили ошибку, о чем очень сожалеем. Но это не дает вам право поливать нас грязью. Куда мы можем заявить дополнительно?