Куколка
Шрифт:
— Обратите внимание на «Виток раковины» — конструкцию захвата, характерную для южно-михрянских стилей рукопашного…
Камера дала уменьшение, беря средний план.
Лючано содрогнулся, видя, как хищно вздыбились под одеждой лопатки могучего «йети». А потом Заль передернулся, словно от укуса москита, и сделал резкое, странное движение.
От хруста затошнило.
Пальцы маньяка с неохотой разжались, выпуская «Пульсар». Медленно, словно никак не желая расставаться с жизнью, альгвасил обмяк грудой тряпья. В кабинет ввалились оскаленные, потные Бижан с Гивом. Оба — с мультирежимными полис-разрядниками наперевес. У трубача рукав комбинезона был сожжен до плеча, но двигался Бижан без помех. Должно быть, одежда пострадала больше, чем тело.
Заль подобрал лучевик и устало поднялся на ноги.
— Тебя-то чего? — хмуро поинтересовался он, оценив положение Лючано.
— Этот гад решил, что я — ваш сообщник.
Тарталья предпочел не вдаваться в подробности.
— Гив, освободи его, — распорядился Бижан. — Я поищу стволы посерьезнее. Тут должны быть… Что это? Система связи? Сожги ее, Заль. Еще подымет тревогу…
— В шкафу, — подал голос Лючано, пытаясь глазами указать барабанщику, где искать. — Там есть какая-то кнопка.
Гив кивнул, распахнул створки и принялся исследовать недра шкафа. Трижды полыхнул «Пульсар»: к счастью, в режиме ближнего боя. Из тумбы стола полетели искры. Голосфера визора погасла. По комнате расползлась вонь горелого пластика. Четвертым выстрелом гитарист спалил записывающую камеру. Бижан тем временем обыскал убитого и, завладев связкой разнокалиберных ключей, начал осматривать кабинет.
Музыканты-террористы действовали слаженно и деловито. Складывалось впечатление, что они играют давно знакомую, выученную назубок композицию. Даже от нервозности барабанщика не осталось и следа.
В шкафу раздался знакомый щелчок.
Тарталья ощутил себя свободным.
— Спасибо, Гив.
Он принялся разминать запястья и топать, возвращая конечностям подвижность. Барабанщик осклабился в ответ: не за что, мол. Свои люди, сочтемся.
И присоединился к Бижану в поисках оружия.
«Теперь тебя сочтут их сообщником, дружок!» — обрадовал издалека Гишер.
«Ну и пусть! — огрызнулся Тарталья. — Все лучше, чем общество взбесившегося маньяка! „Слуга закона“, понимаешь!»
— Как вы узнали, где я?
— А мы и не знали, — обернулся через плечо барабанщик. — Там у выхода из здания два урода засели. Снаружи. Дверь под прицелом держат. А на всех окнах первого этажа — решетки. Их нашими разрядниками не срезать…
— У местных плазменные карабины, — буркнул гитарист. Обнаружив в ящике стола «парализатор» альгвасила, он с недоумением стал вертеть находку в руках. — На плазму голым пузом не попрешь. Решили через второй этаж попробовать. Я первый бегу, вижу: кто-то дверь открывает… А тут ты в кресле. Что это за пакость? Парализатор? Шокер?
— Нет. Эту штуку он себе в нос вставлял. Инъектор.
— Зачем?
— Мозги защищал. Думал, я — телепат-мутант.
Гитарист глянул на Лючано, как на психа. Однако бросил «парализатор» на стол — от греха подальше. Бок термодохи, которую Заль где-то позаимствовал, зиял дырой с обожженными краями. В прорехе виднелась наскоро наложенная повязка.
— Вас в камеру заперли?
— Угу.
— Как вы выбрались?
— Мы ж Хозяева Огня! — с гордостью за свою расу заявил барабанщик. — Энергосистему замка накачали до отказа, она и сгорела. Дверь с петель, охрана гнилая, в пять секунд легла…
Что Гив подразумевал под словом «легла», Лючано решил не уточнять. Вряд ли охрана легла сама, без помощи вехденов. Ему ничуть не было жаль мерзавца-агента. Ишь, чего удумал! — мирного невропаста к креслу приковывать… Но о судьбе охранников — как там их? Халк, Олаф и Ульрих? — знать не хотелось.
— Есть!
Одна из стенных панелей оказалась фальшивой. Под ней обнаружился сейф. Нужный ключ Бижан подобрал быстро. Теперь вехден извлекал из сейфа оружие и батареи к нему. Бывший агент — заодно бывший альгвасил, и вообще бывший — хранил в кабинете целый арсенал. Два охотничьих плазменных карабина, три мощных парализатора, микро-лучевик «Жаворонок», предназначенный для скрытого ношения…
И электромагнитный «пускач» с кассетой, снаряженной «миньонами» — шоковыми гранатами. Сквозь прозрачный корпус кассеты блестели серебристые ободки. То, что «серебро» — обозначение шоковых боеприпасов, знал любой, кто проглядел по визору с полдюжины современных боевиков.
— Живем, братцы! — разом повеселев, барабанщик лихо вогнал батарею в гнездо и бросил взгляд на индикатор заряда карабина. — Порядок!
Запасная батарея не замедлила исчезнуть в бездонном кармане тулупа, который он без зазрений совести позаимствовал у покойного маньяка. В другой карман отправился парализатор. Бижан и Заль, обнаружив в сейфе две портупеи с кобурами и поясными фиксаторами, уже застегнули их на себе — и принялись обвешиваться оружием.
— Зачем вам столько?
— Огневой мощи много не бывает, — наставительно поднял палец барабанщик. В левой руке он держал разрядник, прикидывая, куда бы его деть. По здравому размышлению выходило, что некуда.
Портупеи Гиву не досталось.
Тарталья шагнул к барабанщику и отобрал у него разрядник.
— Я с вами!
Прервав экипировку, вехдены как по команде уставились на диверсанта-любителя. С одобрением? С подозрением? С изумлением?
Со всем сразу.
— Стрелять-то умеешь? — осведомился наконец Бижан.
— Целиться умею. И на спуск нажимать, — честно признался невропаст. — А вот попаду ли…
Взяв с пола свою шубу, он начал одеваться.
— Дай сюда.
Поколебавшись, Лючано передал «Тарантул» трубачу. Тот щелкнул мелким рычажком и вернул оружие недавнему пленнику.
— Я выставил направленный разряд средней мощности. Прицельная дальность — сто метров. Поражающая — двести. Не убьет, но часа на три вырубит. Держись сзади, следи за тылом. Если что — ори и стреляй. Гляди, никого из нас не зацепи. Понял?