Чтение онлайн

Она и сама не знала. Он просто ... исчез. Он высох внутри неё, испарился, оставив её дрожать одну в этом адском городе, в этом извращенном сне, и она честно не знала, что с этим делать.

Да, это так. На восток, на восток. Вот откуда всё это берётся. Отследи его источник. Ты поймёшь, что должна сделать.

И да, она это знала.

Конечно, это был очень простой план, но выполнить его будет совсем не так просто, и она это знала. Она услышала ещё один грохочущий звук, и на этот раз он донёсся сверху, как будто что-то упало на крышу. Она слышала, как что-то катится вниз. Затем оно ударилось о тротуар в трёх футах от неё. Предмет приземлился с мясистым стуком и лопнул, как тыква, забрызгав её слизью и чем-то вроде волокнистой ткани.

Это была голова.

Не человеческая голова, а кукольная... и всё же она была очень похожа на человеческую. Рамона вскрикнула и начала стряхивать с себя ошмётки. Боже, как же отвратительно. Это были не осколки древесины или пластика; это была плоть и кровь, хоть и сама мысль об этом была невозможна.

Бум, бум.

Теперь упало кое-что другое. Рука. Рука манекена. Она приземлилась в трёх футах от Рамоны и поползла в её сторону. Упала ещё одна рука, потом ещё одна. Чья-то нога опустилась и застучала по тротуару. Затем рука, другая голова — на этот раз пустая, катящаяся, как мячик, в её сторону.

Шёл дождь из кукольных частей.

Ещё одна голова упала рядом с ней. Женская голова с грязными светлыми волосами. Она чуть не задела Рамону. Она катилась по тротуару, кровь с булькающим звуком вырывалась из её рта.

Но это невозможно, сказал голос в голове Рамоны. Это всего лишь голова манекена, а манекены не кровоточат, они неживые и не могут кровоточить, потому что они не живые, не живые, не живые…

Но оно было живым.

Забрызганное кровью лицо дёргалось, рот пытался произнести её имя, и она знала это.

Части кукол теперь падали повсюду. Некоторые из них разбивались при ударе, но большинство остались целыми. Рамона стояла, слушая, как они падают вокруг неё, не зная, что делать. Она должна выбраться отсюда, но в каком направлении ей бежать? Чем дольше она колебалась — весь этот дождь частей тела продолжался меньше минуты — тем больше конечностей и голов скапливалось вокруг. Лишь там, где она стояла, ничего не падало, но вскоре она будет поймана в ловушку на своём маленьком островке в океане живых частей тела.

Головы выкрикивали её имя. Ноги прыгали в её направлении, руки ползли, а кисти двигались, как пауки-альбиносы.

В нескольких футах от неё упала женская голова и покатилась в её сторону. У неё были выпученные белые глаза и взъерошенные рыжие локоны, челюсти открывались и закрывались.

– РАМОНА, - взвизгнула она.
– РАМОНА! РАМОНА! РАМОНА! РАМОНА!

Рамона закричала, не в силах больше сохранять спокойствие, когда ещё больше голов покатилось к ней, выкрикивая её имя. Что-то ударилось о её плечо и вцепилось в него. Кукольная кисть, горячая и дряблая. Её пальцы вонзались в плоть, когда она поползла к горлу. Рамона сорвала её и отбросила. На неё свалилось ещё что-то. Маленькие существа, которые извивались в её волосах, как черви. Снова закричав, она вырывала их вместе с прядями волос. Это были пальцы. Они ползали по её голове, один из них скользнул по шее и пополз вниз по спине.

Она извивалась, вырывая пальцы из волос и отшвырнув один из них, который пытался влезть ей в рот. Она боролась, визжа от ощущения как другой палец прокладывал себе путь в ложбинку между её грудями, а тот, что шёл вдоль спины, добрался до её узких джинсов. Опустившись на колени, забыв обо всём остальном, она расстегнула молнию на джинсах и стянула их, схватив палец, который пытался попасть в её прямую кишку.

Части тела набросились на неё.

Одна кисть схватила её за запястье, другая скользнула вверх по бедру. Ещё несколько пальцев погрузились в её волосы. Один из них протиснулся между её губ, и она прикусила его, превратив в мерзкую кашицу. Задыхаясь от тошноты, она выплюнула остатки.

На раздумья не оставалось времени.

Части тела окружали её, и не оставалось времени ни на что, кроме побега. Переполненная абсолютным ужасом, она вырывалась на свободу, сбивая всё со своего пути и пнув в сторону голову, которая выкатилась из тени. Она вырвала ещё несколько пальцев и бросилась в первую попавшуюся дверь, ведущую в магазин часов. Дверь была открыта, как она и предполагала, потому что в Стоксе никто не запирал свои двери, как в старые добрые времена 1960 года.

Когда она вошла в дверь магазина, кисть сжала её горло. Рамона упала на колени, ломая кукольные пальцы, и наконец оторвала кисть, которая была скользкой от какого-то тёплого выделения, похожего на пот.

Но это не может быть пот, ты же знаешь, что она, чёрт возьми, не может потеть, она никак не может потеть…

Рамона бросила кисть на пол и топтала её до тех пор, пока та не развалилась. Её глаза вылезли из орбит, зубы сжались, а кровь закипела от паники.

Он перестала двигаться.

Она вцепилась в стеклянный прилавок, заставленный часами, пытаясь отдышаться, удержаться от того, чтобы не сойти с ума.

Тук-тук-тук.

Онемев от ужаса, она оглянулась и почувствовала, как у неё подкашиваются колени. Кукольные лица. Вот что она увидела. Десятки сияющих белых кукольных лиц ударялись в зеркальные стекла окон, прижимаясь ртами к стеклу, как улитки, цепляющиеся за стенки аквариума.

Они толпились у окон, все с сосущими ртами миноги и дикими глазами, красными, как спелые вишни. Уставившись внутрь, обводя пространство магазина похотливым, дьявольским взглядом, они наблюдали за ней. Глаза смотрели на неё, как огни кораблей-призраков, надвигающихся из тумана.

Лиц было так много, что они полностью закрывали окна, рты сосали стекло с отвратительными, слюнявыми звуками младенцев. Все они были продолговатыми и искаженными, сделанными из какой-то белой волнистой ткани, которая не могла удержать свою форму. Они раздувались и сдувались, вечно меняясь и мутируя, как изображения в комнате кривых зеркал.

Рамона подавила безумное желание захихикать и, спотыкаясь, прошла в какую-то мастерскую. С головокружением, почти в шоке, она упала на пол и лежала там, дрожа. Горячий пот катился по её лицу, зубы стучали. Это было уже слишком. Она сходила с ума и радовалась этому. Не было смысла бороться; лучше просто смириться и тихо сойти с ума.

Всё ещё почерневшая от копоти, липкая от пота и пепла, с расстегнутыми штанами и без пальто, с разорванной рубашкой, с болью в голове от вырванных волос, она закрыла глаза.