Кукловод
Шрифт:
– А какая разница? – уточнил Лев. – Разве национальность имеет значение?
– Ну – задумчиво сказала Илза. – Если бы я была Львом Яковлевичем, то для меня тоже, наверное, не имело бы – она улыбнулась. – А так… Тоже, в принципе, не имеет!
– Тогда при чем здесь Лев Яковлевич? – не понял Лев. – Это какой-то сионистский намек?
– Скорее, экономический. – усмехнулась Илза.
Они приехали в аэропорт и быстро пересели в личный ярко-оранжевый с синей полосой, Фалькон Хорошева с логотипом холдинга на хвосте.
– Ну что, Илза – сказал Лев, подмигивая – Не передумали еще?
– Нет – твердо сказала Илза, усаживаясь в кресло и вытягивая свои длинные ноги.
Лев подметил за Илзой одну особенность, которая ему очень понравилась. Несмотря на то, что длина юбки девушки не спасала от взглядов тот факт, что она в чулках, Илза ни разу не одернула подол. Вообще, этот жест у женщин и девушек, всегда очень раздражал Льва Яковлевича. Он был каким-то поспешным и неуклюжим у многих девушек. Он всегда считал, что раз уж девушка надела такую короткую юбку, то она не должна особо беспокоиться о том, что открывается посторонним взорам. Так сказать, нести этот образ до конца. И Илза была очень естественной в своей короткой синей юбке, которая лишь на пару сантиметров торчала из-под пиджака. Было видно, что она привыкла ходить в таком виде и ее нисколько не тревожило, как она выглядит, когда садится или, когда наклоняется.
Вообще, Льву все больше нравилась эта красавица – какой-то магической своей красотой и кошачьей грацией. И когда это «нравится», наконец, стало побеждать страх, Лев Яковлевич предложил по бокалу шампанского. Илза согласилась и спросила разрешения закурить. Она достала из сумочки пачку Собрания, долго выбирала среди разноцветных сигареток с золотыми фильтрами, вытащила розовую, взяла ее в рот, мягко зажав чувственными губами.
– Действительно – подумал Лев – Курящая девушка невольно акцентирует внимание на своих губах и на руках. У Илзы и с губами, и с руками – полный порядок! Он поднес к сигарете Илзы золотую зажигалку, девушка прикурила и откинулась на спинку сиденья.
– Мы можем продолжить интервью, Лев Яковлевич? – спросила Илза, выпуская дым.
– Вы из-за интервью согласились на прогулку? – спросил Лев, чувствуя разочарование. В эту минуту он перестал быть одним из самых богатых людей на планете, а превратился в простого выпускника Бауманки, как много лет назад, робеющего перед красивыми девушками и ожидающего от них обмана и лукавства.
– Нет – сказала Илза. – Из-за вас! Мне интересен вы, как человек. Мне интересно с вами, и я решила принять ваше приглашение! Но интервью, если можно, я бы продолжила. Для себя. Без диктофона, конечно! Кто знает – быть может, когда-нибудь, я напишу книгу о своей жизни и в ней непременно будет глава о вас!
– Ну, если без диктофона – студент внутри Льва снова расправил плечи и приосанился – Тогда можно! Давайте, задавайте свои вопросы!
– Тогда, быть может, перейдем на «ты»? – спросила Илза, принимая из рук очень красивой и очень стройной стюардессы с длинными русыми волосами, одетую в белоснежный костюм из мини-юбки и пиджака с золотым логотипом холдинга Льва Хоршего на лацкане, бокал с шампанским.
– Это Дом Периньон девяносто восьмого года с дизайном Дэвида Линча – сказал Лев не без гордости. – Одиннадцать тысяч долларов за бутылку.
– Неплохое винцо – хмыкнула Илза, сделав глоток. Она снова начала дразнить Льва своим сарказмом. – А что, Просекко уже не лезет? Пьют ведь напиток, а не ценник, разве не так? Или осознание, что это одно из самых дорогих шампанских в мире, добавляет градуса?
– Наверное, именно так и есть – неуверенно ответил Лев. – Но это статус. Как Майбах, личный самолет и дом в шесть этажей на Новорижском шоссе. А еще часы Ромейн Джером Титаник, которые сделаны из кусочка корпуса того самого Титаника, и прочее, и прочее, и прочее. Попадая в эту среду, необходимо ей соответствовать.
– А иначе что, выгонят из списка Форбс? – усмехнулась Илза. – А ты говорил, что деньги дают свободу! А я вижу, что это не так! Ты должен соответствовать какому-то странному дресс-коду, каким-то дурацким правилам. Я вообще, уверена, что это винище за одиннадцать тонн бачей, на самом деле, тебе не особо и понятно. Тебе, как выходцу из девяностых, больше по душе водка Распутин, где Распутин подмигивает, ну, или какой-нибудь Абсолют! А эти винные извращения – не для тебя! Ты что, сомелье?! Да ты можешь позволить себе содержать этого самого сомелье, а может, и не одного!
– Ты права – сказал Лев – У меня их трое. И насчет водки, кстати, тоже права!
– Так давай выпьем водки! – сказала Илза. – Пусть твоя модель принесет нам! Кто у тебя тут в стюардессах? Мисс Самара? Мисс Тверь?
– Мисс Нижний Новгород – с гордостью сказал Лев. – Прошлого года!
– Свеженькая! – одобрительно хмыкнула Илза. – Ничего такая! Только мне знающие люди сказали, что самые красивые девушки живут в Самаре!
– Ты из Самары?! – спросил Лев.
– Нет, но у меня есть одна очень хорошая знакомая оттуда! – ответила Илза. – Очень красивая! Маша Селиверстова зовут! Но твоя эта… прошлогодняя… Тоже сгодится! Ну так где водка-то?!
Вышла стюардесса и вынесла запотевший графин с водкой, две стопки, тарелку с мясной нарезкой и гренками.
Илза оглядела поднос.
– Как зовут? – обратилась она к стюардессе.
– Мила – ответила та. – Людмила.
– Очень приятно, Мила – сказала Илза. – А меня Илза. На будущее тебе совет: стопки тоже лучше держать в морозилке, вместе с водкой! Ферштейн?
– Спасибо! – ответила стюардесса, сделав книксен, поставила все на столик и ушла к себе за занавеску.
– Так что ты говорил насчет ведущей? – спросила Илза, наливая водку по стопкам.
– Мне принадлежит канал ТМТ – сказал Лев, поднимая стопку. – Точнее, моему холдингу.
– Ну, допустим, я это знаю – сказала Илза. – Так это же развлекалово сплошное! Комедии и сериалы!
– Это сейчас! – сказал Лев. – Скоро все изменится! Ты, вообще, знаешь, что СМИ – это тоже власть?!С помощью средств массовой информации можно формировать общественное мнение, причем такое, как тебе нужно! Законодательная, исполнительная, судебная, и власть над мыслями и чаяниями миллионов! Четвертая власть!