Чтение онлайн

– А вы все-таки попробуйте. Хорошо, я подумаю за вас. Вслух. Вашу Марину убили для того, чтобы обнаружить ваше присутствие. Вот единственная цель. Вашим врагам нужно, чтобы вы пришли к родителям Марины. Или нарисовались на похоронах. Им нужны вы, а не Марина. Когда вы явитесь на похороны или придете к тестю, вас прихлопнут. С той или с другой стороны. Менты или бандиты.

– А если бы у тебя убили близкого человека, мать убили, – Каширин осекся. – Ты что, не пошел бы на ее похороны?

– Однозначно – не пошел. Покойнику не поможешь. А вы идите, если мечтаете умереть в муках. Вас с крыши не сбросят. А повесят на цепи вниз головой. И какой-нибудь подонок бильярдным кием станет стучать по вашему животу. Пока кишки изо рта не полезут. Вы этого хотите?

Каширин сел на стул.

– А ты что предлагаешь?

– Предлагаю – уехать из города. В гостинице вас рано или поздно найдут. Вы не в ладах с законом, не в ладах с бандитами.

– Я не в ладах с самим собой.

– Тем более надо уехать. Один знакомый предложил мне работу: перегнать пару грузовиков. По территории все России и дальше. Через Казахстан. Сперва я думал отказаться. Но теперь соглашусь. Потому что у меня появился напарник – вы. И работа ничем не хуже других, обещают очень хорошо заплатить. Вы справитесь с грузовиком?

– В армии я служил в автомобильном батальоне. Давно это было. Но руки все помнят.

– Права и паспорт при себе?

– Права при себе. Паспорт только заграничный. Гражданский бандиты отобрали. А когда нужно выезжать?

– Скоро. Так вы согласны?

Каширин поскреб затылок.

– Почему бы и нет? Наверно, ты прав. Мне нужно уехать.

– По рукам, – обрадовался Рогожкин. – Ночью вы рассказывали, что те бандиты, которые вас прижали, Литвиненко и его хозяин Ступин… Что они владеют какими-то заведениями в Москве. Кабаки, еще что-то. Я хочу знать, где их центральный офис, где сидит этот Ступин.

– Зачем тебе это?

– Перед отъездом передам ему привет от вас.

Два месяца назад рецидивист Василий Сергеевич Величко покинул места лишения свободы и нашел временный приют в Москве под крышей старой знакомой. Последний раз Величко отсидел совершенно пустяковый срок, четыре года. По совершенно пустяковому делу, на котором не наварил ни копейки и засыпался, как мальчишка. Вспомнить стыдно.

Не успел Величко опьянеть от воздуха свободы, как наклюнулась парочка верных дел. Однако возвращаться в сырой холод мордовских лагерей почему-то не хотелось именно теперь. Василий Сергеевич решил поставить крест на воровском законе и попробовать жизнь законопослушного гражданина. Ведь существуют же на свете люди, которые ведут добропорядочную жизнь и временами даже не бедствуют. А с пользой и удовольствием проводят время. Можно попробовать.

Три дня Величко натирал ноги, предлагая работодателем свою не сломленную лагерями физическую силу, плюс несколько рабочих профессий, соглашался на любую оплату. На четвертый день пожилая женщина, торчавшая во дворе в любую непогодь, остановила Величко и сделала ему неожиданное предложение.

– Тут у нас за тем вот домом открылся комитет…

Старуха морщилась всем лицом, стараясь вспомнить точное название того самого комитета.

– Ну, короче что-то вроде комитета бедноты. Туда помощь разную свозят коробками. Гречка там бывает, консервы рыбные, сухое молоко. А они ее распределяют. По старухам, инвалидам… Ну, выдают, кто нуждается. Кто бедный.

– Я в помощи не нуждаюсь.

Величко промок и продрог за день бесполезных поисков работы и, пожалуй, дармовая банка консервов была бы кстати. Но гордость взяла свое.

– Я не инвалид.

– Вижу, что не инвалид, – старуха, напрягая тонкую шею, смотрела на Величко снизу вверх. – Но там рабочий нужен. Их коробки разгружать и вообще, по хозяйству.

– А, рабочий, – Величко почувствовал, как зачесались руки. – Это можно.

– Вы сходите туда, – продолжала старуха. – Главное, там начальник очень душевный человек. Любарский Илья Семенович. Не откажет. Вы от него просто в восторг придете. Такой дельный человек.

Комитет бедноты занимал не убогий сырой подвал, а большое светлое помещение в несколько комнат на первом этаже, с полу до высоких потолков заставленное коробками с иностранными надписями.

Любарский, средних лет мужчина, не вышедший ростом, действительно оказался сердечным и очень доброжелательным человеком. Он долго хлопал Величко по плечу, раз десять пожал его руку.

– Нам нужны такие парни, как ты. Очень нужны. Сам видишь, сколько груза. Приходится нанимать местную пьянь для разовой работы. Но с тобой… У, мы горы свернем. И навсегда забудь, что ты бывший уголовник.

Величко, давно отвыкший от приятных речей, расцвел душой.

– Правда, есть заминка, – погрустнел Любарский. – Зарплату положить не могу. Расчет будет продуктами. Но в наше время продукты – это те же деньги. Трудовик мне твой не нужен, паспорт не требуется. Я людям без документов верю. Кстати, у тебя есть большой погреб для продуктов? Теперь придется выкопать. Иначе хранить негде будет. А на своем темном прошлом ставь крест. Лично я тебе верю.

Следующие три недели Величко трудился, не покладая рук, до седьмого пота. Очередей из стариков и инвалидов возле комитета бедноты не наблюдалось, зато машины с продуктами шли одна за другой. Коробки из одной машины перегружали в другую, та уезжала неизвестно куда. Но у подъезда уже стояла третья.

– Как самочувствие? – иногда спрашивал Любарский, отрываясь от бумаг.

– Да вот, гружу потихоньку.

– Давай, действуй. Нечего себя жалеть. Благое дело мы тут делаем: нищим людям помогаем. И вот что. Это самое главное: забудь о своем преступном прошлом. Навсегда забудь об этом позоре. И не вспоминай даже.

Величко хотел ответить, что давно бы забыл о своем преступном прошлом, если бы Любарский сам не напоминал о нем каждые четверть часа. Но Величко промолчал.

Новые машины все подъезжали и подъезжали. Любарский только успевал писать и переписывать накладные и сопроводительные документы.

Неожиданно поток машин иссяк, Любарский дня три не появлялся на месте. Наконец, вышел на работу, притащив с собой местного участкового милиционера, которому по доброте душевной нагрузил три сумки продуктов.

Величко вошел в кабинет начальника, решив деликатно напомнить Любарскому о своем существовании. Обещанных продуктов он не получал еще ни разу. Но Любарский, выслушав просьбу, только отмахнулся, мол, сейчас не до мелочей, не до тебя.

Величко ткнулся в дверь начальника спустя пару часов, когда уже стемнело.