Кухня
Шрифт:
Гюнтер. Сказки это.
Плотный. Это сказки, а у нас тут «не только самая правда, но еще как бы лучше ее»? Да? У нас тут реализм? Слепок с реальности? Бытовая драма? Да? (Брызжет слюной). Короли! Замки! Роковая любовь! Интрига против лучшего друга! Потеря памяти! Потеря памяти!!! – сериальщина махровая!!! Мыльная опера!
Гюнтер. В учебнике «Психиатрия» профессора Райнера Тёлле…
Плотный. Тёлле… Шмёлле… – зачем эти подробности! Чихал я на вашего профессора.
Гюнтер. А я чихал на дурацкие рецепты лечения неизлечимо больных! (Гюнтер страшен. Он хватает Плотного за затылок и дергает его, рвет, клонит к земле и орет Плотному в лицо). Ты слушаешь, что я говорю?! Неизлечим! Неизлечим! Неизлечим! Для кого я это все рассказываю? Для публики? Здесь нет публики, здесь все свои – не хрен перед ними выделываться… Если я говорю – неизлечим, значит, я перед этим кое-что предпринял, чтобы доказать обратное. Понимаешь? (Гюнтер постепенно успокаивается.) Ты говоришь – мыльная опера. Но я же не виноват, что мой быт – это чья-то сказка. Я – король? Король. И я же, я, я сам – я предельно реальный персонаж. Вот мой друг – он действительно друг мне, вот моя бывшая любовь – работает у меня уборщицей. Это – НЕ сказка. Просто – нормально, честно работает… Пришла к своему бывшему – попросилась на работу, я ее взял. Где тут сказка? Потеря памяти – это сказка? Согласен. В каждой третьей макулатурной книжке, в каждом втором плохом фильме. Но только посмотри вокруг – этим болен каждый первый… Все забывают, все, все… Тебе нужны доказательства? Вот ты – ты! Ты сам – зачем ты здесь? Зачем ты появился на кухне? Да еще и с пистолетом. Чтобы тебя выпустили из замка – правильно? Почему ты об этом забыл? Почему вы все забыли, что вы заперты, что я приказал поднять мост? Почему вы этого не помните?
Хаген. Все это прекрасно помнят, Гюнтер. Просто это достаточно непохоже на тебя, поэтому все и терпят. Ждут, что ты им скажешь. Скажи в трех словах – что надо сделать.
Гюнтер. Его надо убить.
Медянкина. Три слова, кстати.
КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЙСТВИЯ
Действие второе
У костра на лесной поляне пируют утомленные удачной охотой бургунды. Слуги с трудом вертят огромную тушу рогатого оленя, засаженную на сучковатый изогнутый вертел. Шипит кровь, стекающая в пламя. Гогочут пьяные охотники. По подбородкам их струится жир жареных куропаток, губы алеют, как маки под ледяной коркой. Весело бургундам. Весело и Зигфриду Нидерландскому – их гостю и побратиму. Чаще других наполняется его кубок. Громче других его смех. Улыбка его – солнце, дыхание его – ветер.
1-й охотник.
Огромный, словно дом.
2-й охотник.
Нет, словно дом с трубой.
3-й охотник.
Как дом с трубой и садом, и землянками для слуг,
И полем, прилегающим к усадьбе…
И рощей, и холмом над рощей…
Такой кабан на Зигфрида напал!
4-й охотник.
И что же сделал Зигфрид Нидерландский?
Зигфрид.
Я взял его за клык.
3-й охотник.
А клык тот был, как белая комета,
Закрученная в хищную спираль.
Рассказывают наши старики,
Что эти возмутители небес,
Раз в сотню лет играют, как котята,
И ловят свой колеблющийся хвост.
Такой был клык у злого кабана.
Хаген.
Не слишком ли велик для наших мест?
2-й охотник.
Святая правда все. Целую крест.
4-й охотник.
И что же дальше сделал славный Зигфрид?
Зигфрид.
Пригнул его к земле.
3-й охотник.
Нет, не пригнул – свалил.
Как сноп упал беспомощный секач.
И там, где бок его подмял траву,
Овраг бездонный чернотой зияет.
Хаген.
Язык твой, право, удержу не знает.
Гюнтер.
Чу! Слышите – шаги!? Там ходит кто-то.
Зигфрид.
Эх, Гюнтер, Гюнтер. Что ты за король?
Пристало ли тебе шагов бояться?
Вокруг отважные твои вассалы.
Как молнии наточены мечи.
И тверже камня шеи их и руки.
Пристало ли тебе шагов бояться?
Хаген.
Не больше, чем пристало поучать
Славнейшего из королей подлунных.
Зигфрид.
Не дуй на угли ссоры, злой старик.
Тревожить демонов обид уснувших
И без тебя найдутся мастера.
Ты лучше помири нас с королем.
И сделай так, чтобы былая дружба
Вернулась к нам.
Тогда я отплачу.
И каждую невольную обиду
Сумею, как пристало, искупить.
А если вдруг свирепых гуннов рой
Или другой народ земли славянской
На земли нибелунгов нападет,
Я подниму свой меч – могучий Бальмунг
И преданность делами докажу.
Хаген.
Что скажешь, мой король?
Гюнтер.
Скажу, что Зигфрид – чистая душа.
И слишком он хорош для дружбы с нами.
Но я готов с ним выпить этот кубок
И вновь скрепить разорванный союз.
И если есть размерам кабана,
И спеси Зигфрида,
И Зигфрида бахвальству… предел.
Что ж, я готов любить его, как брата.
Так отвечать велит бургундская корона.
Охотники радуются. Зигфрид протягивает кубок с вином Гюнтеру.
Но есть и человек – он слишком слаб.
И блеск непостижимый совершенства
Для глаз его – как острые ножи.
Я не могу простить тебя, о Зигфрид.
Прости меня, мой друг невыносимый.
Хаген поражает Зигфрида копьем в спину. Зигфрид вскакивает на ноги. Стоит, шатаясь.
* * * *
Гюнтер. Я хочу рассказать людям правду о смерти короля Зигфрида. Кто будут эти люди? Я не знаю. Поймут ли они меня? Не уверен. Поверят они мне? Уверен, что не поверят.
Зигфрид. Так, наверное, и должно быть.
Гюнтер. Наверное. Действительно, кто поверит, что твоей смертью я наказываю себя за мелочность и зависть, недостойные венценосца? Кто поверит, что король Гюнтер убил короля Зигфрида, чтобы наказать короля Гюнтера?