Шрифт:
3
Виноградный тупичок был тихой улицей, на которой никогда ничего не происходило – она была слишком мала для каких бы то ни было событий, – поэтому поднявшийся в ночи крик переполошил всех соседей. Даже в домах на противоположной стороне улицы зажигался свет, и заспанные физиономии испугано выглядывали в окна, надеясь разобраться в причине столь жуткого вопля.
Полиция оказалась на месте через полчаса, они взломали дверь, но не допустили внутрь квартиры соседей, которых, несмотря на столь ранний час, собралось приличное количество. К тому моменту крики стихли, а спустя всего десять минут по Виноградному тупичку на всех порах пронеслась машина скорой помощи. Практически одновременно с ней по тихой улице прошуршал шинами неприметный автомобиль, за рулём которого находился хмурый человек в штатском. Видимо, ситуация складывалась чрезвычайная, раз не обошлось без детектива.
Ни с кем не поздоровавшись и оттеснив напирающих соседей плечом, он уверенным нырком проскользнул под перекрывшей вход в квартиру жёлто-чёрной лентой. Внутри уже чувствовался крепкий запах кофе, а под ним витал другой терпкий и неприятный аромат, хорошо знакомый всякому уважающему себя детективу.
Скомканное и перевёрнутое постельное бельё могло показаться тёмным, но на деле оно было испачкано кровью, густо вымазано в ней и буквально пропитано. Впрочем, одним только постельным бельём дело не ограничивалось. Кровяные подтёки обильно украшали пол и небольшой коврик с тапочками, расположенный возле кровати. Отпечатки ладоней отмечали беспорядочный маршрут метания жильца квартиры, смерть которого вовсе не была быстрой. Он порядочно успел поползать – агония выплеснула в его тело немалую долю адреналина, что, однако, не помешало ему умереть перед самым приездом медицинской бригады. Позже полицейские, прибывшие первыми, засвидетельствуют, что застали пострадавшего ещё в сознании.
– Потеря крови. – Лаконично и несколько цинично констатировал врач, обращаясь к приближающемуся детективу.
Тот сдержано кивнул. Причина была вполне очевидна.
– Вот только… – Начал говорить медик и сразу осёкся, наверное, не зная, как продолжить свою мысль. Не выспавшийся детектив нетерпеливо махнул ему рукой, договаривай, продолжай. – Вот только вам не мешало бы взглянуть на его лицо.
«И чего я там не видел?» – гадал про себя детектив, его часы показывали начало третьего и спать он лёг всего два часа назад.
Врач провёл его на кухню, где в небольшой нише возле газовой плиты в скрюченной позе застывали останки человека. Вокруг него были разбросаны нестерильные бинты и несколько склянок с лекарствами, скорее всего, мужчина пытался добраться до аптечки. Врач присел и рукой в тонкой латексной перчатке обхватил подбородок мужчины и повернул голову так, чтобы свет полицейского фонаря не оставил никаких сомнений.
– Святые угодники! – Выпалил хмурый детектив, и голос его дрогнул. Врач не без удовольствия отметил, как переменилось лицо его беспристрастного и спокойного коллеги. – Ему, что, оторвали? Выглядит просто отвратительно!
С этим врач не мог спорить.
– Конечно, мне ещё предстоит внимательно осмотреть тело, чтобы окончательно во всём убедиться, но, мне кажется, куда вернее будет сказать: откусили…
2
Несмотря на то, что жил он в одиночестве, кровать у него была двуспальная. Артур любил раскидывать руки и валяться на ней, обычно ему без труда удавалось заснуть, но сегодняшней ночью сон к нему не шёл. Он долго ворочался, скидывал одеяло, потом снова в него заворачивался. Через открытое окно доносились редкие звуки проезжающих машин.
Новая попытка погрузиться в сон провалилась, в решающий момент заскрипела кровать, и это помешало Артуру. Сквозь лёгкую дремоту он почувствовал, как с его ног сползло одеяло и пяткам сразу стало холодно. Кровать немного прогнулась, хотя он не совершал никаких движений. С трудом разлепив глаза, он увидел чёткую фигуру, восседающую возле него. Свет уличного фонаря сквозь щели штор узкой полоской проникал в комнату и проходил ровно по тому месту, где сидел ночной гость.
Конский хвост волос перекинут через одно плечо, глаза, смотрящие в разные стороны, крупные зубы…
– Вик? – Попытался удивиться Артур. Он ещё не различал сны и явь. – Я сплю?
Глаза немного адаптировались к тусклому освещению, теперь Артур видел куда больше деталей. Например, он видел, что Вик сидит на корточках на самом краю кровати, и его коленки подпирают подбородок; что на нём по-прежнему рубашка с коротким рукавом и заполненными карманами; что направленные в разные стороны глаза непостижимым образом всё же следят за ним. Вопрос о том, зачем Вик забрался к нему на кровать, пришёл раньше вопроса о том, что он вообще здесь делает и как сюда попал!
Длинные руки Вика были согнуты в локтях и покоились на ступнях, он был недвижим, и напоминал застывшего уродливого истукана.
– Зачем ты это сделал? – Тихо проговорил электронщик, сидящий на кровати Артура. – В этом был какой-то смысл?
– В чём? – Артур совершенно не соображал. – Как ты попал в мою квартиру?
Косые глаза вращаются, из-под губ выглядывают тяжёлые бочкообразные зубы.
– Нам и так достаточно тяжело живётся. Человеческому обществу трудно принять нас, приходится подстраиваться. Мы стараемся. – Он как будто и не слышал вопроса Артура.
Артуру подумалось, что человеческому обществу трудно принять электронщиков. Чем они не угодили обществу? Запоздалая догадка заставила его более глубоко осмыслить слова Вика.
– Вам? Кому, вам? О чём ты говоришь?
Вик совершенно его не слушал, двигался только его рот. Интересно, лошадиные зубы такие крепкие исключительно из-за сахара?
– Очень жаль, мне нравилось у вас работать. Мне даже показалось, что я смогу задержаться в том месте, но увы… – На секунду оба глаза сосредоточились на Артуре, а потом снова разбежались. – Увы, снова придётся уходить. Так скажи мне, Артур, зачем ты это сделал?
– Да что я сделал!? – От резкого движения одеяло полностью сползло с Артура и съехало на пол.
Фигура на том конце кровати встряхнула головой и тихонько фыркнула.
– Он даже ничего не понял! Я сожалею, но мне придётся уходить из-за тебя, Артур, обидно, ведь я только поверил, что наконец-то сумел найти хорошее место. Ты вынудил меня к этому, но перед своим исчезновением, мне нужно сделать ещё одну вещь.
Конец ознакомительного фрагмента.