Шрифт:
Часть I. Лемминги
С чего все началось
В одном плоском и бесконечном мире располагался Бесконечный город. Он тянулся вдаль на многие километры и нигде не кончался.
В одном из домов этого города жила девочка. Звали ее Наташей.
Однажды вечером, когда все-все уроки уже были сделаны, спать было еще немножко рано, а делать что-либо уже совсем поздно, Наташа сидела на подоконнике и глядела на то, как ночной город поливает дождь. В комнате горела настольная лампа, а на улицах горели фонари, пуская дорожки бликов по мокрому асфальту. Тишина снаружи окна и тишина внутри комнаты приникли к оконному стеклу и глядели друг на друга, не имея возможности друг к другу прикоснуться.
Внезапный шорох заставил Наташу оторваться от окна. Она пристально оглядела полутемную комнату, но ничего необычного в ней не было. Шорох раздался вновь, и взгляд девочки остановился на коробке, лежавшей на шкафу. Вообще говоря, ничего необычного в коробке не было – самая заурядная картонная коробка из-под обуви. Только… Никогда раньше на шкафу никаких коробок не лежало!
Прямо на глазах коробка вздрогнула, и девочка вздрогнула вместе с ней. Дальше произошло невообразимое. Неуклюже перевернувшись, таинственная коробка перевалилась через край и довольно шумно шлепнулась на пол. Испугавшись вдруг, что то, что внутри, сломается и испортится, Наташа быстро спрыгнула на пол, подбежала к таинственному предмету, бережно подняла его и поставила на свой письменный стол. Любопытство было настолько сильней опасений, что ее руки уже потянулись к крышке, как та вдруг вылетела сама, заставив девочку отпрянуть.
Коробка уверенно перевернулась набок, и оттуда сразу вышло несколько маленьких человечков. А за ними еще и еще… Их было уже не меньше двух десятков. Выходя, они останавливались, поворачивались к Наташе и начинали пристально на нее смотреть. Вот они вышли все и уставились прямо ей в глаза. Наташа смутилась. А потом вдруг рассердилась и уже хотела что-то сказать, как один из человечков сказал довольно отчетливо:
– Ну… Ничего так.
– Ну да, ну да, – закивал другой.
– А что делать! – сокрушенно вздохнул третий.
Девочка даже рот открыла от такой наглости.
– Возмутительно! – сказала она, покачивая головой. – Просто возмутительно! Это моя квартира! А что вы здесь делаете, и вообще, кто вы такие?
Человечки переглянулись. Наконец один из них сказал другому:
– Лу, ты у нас главный по контактам с аборигенами? Вот ты и разбирайся.
После этих слов человечки явно потеряли всякий интерес к хозяйке. Они засуетились, засновали туда-сюда, начали выкатывать из коробки какие-то предметы и вообще устроили невообразимую суматоху. Только Лу стоял, как и прежде, глядя Наташе в глаза и улыбаясь. Девочка сделала взгляд вопросительным и даже немного сердитым.
– Видите ли, милая барышня, – начал Лу, – вы, вероятно, удивлены. Это оттого, что вы не знаете, что вселенная велика, можно сказать, огромна и крайне многообразна. То, что вы называете своей квартирой, это просто мир, который мы колонизируем. И надо сказать, что миров этих – бесчисленное множество. Мы – племя леммингов, отважных путешественников между мирами!
– Подождите, как это? – недоуменно спросила хозяйка. – Квартира – мир?
– Ну да, – с видом терпеливого наставника сказал Лу, смахивая пылинку со своего камзола. – Ваше мировоззрение ограничено коробкой из четырех стен, и вы думаете, что это и есть вся действительность, что дана вам в ощущение. Мы же, странники вселенной, повидали множество таких миров…
– Других квартир, что ли? – не выдержав, фыркнула девочка.
Лу стал неожиданно хмурым. Поджав губы, он пробормотал:
– Ребенок совершенно невоспитан. Придется ей заняться как следует, – и, обернувшись куда-то назад, он закричал: – Цицилия! Иди сюда! Тут для тебя работа есть.
Из общей суматохи выделилась стройная девушка и быстрыми шагами подошла к краю стола, даже, пожалуй, чересчур близко к краю, так что Наташа за нее невольно начала опасаться.
– Эта? – спросила она, указывая на девочку.
– А ты видишь тут кого-то еще? – съехидничал Лу.
Цицилия смерила его испепеляющим взглядом, а потом ласково взглянула на девочку:
– Как тебя зовут, милое дитя?
Странно было услышать такое обращение от дамы в несколько сантиметров росту.
– Наташа, – представилась Наташа, и почему-то ей захотелось сделать реверанс. Только она не знала как.
– Очень приятно, юная леди. Ну что же, я займусь вашим воспитанием. Я обучу вас хорошим манерам, танцам, стрельбе из лука…
– Танцевать я и так умею, – уверенно перебила ее Наташа. – У нас все девчонки в классе умеют. И зачем нужна стрельба из лука в городе?
– Любая воспитанная барышня должна уметь себя защитить! – воскликнула Цицилия.
– Нет, нет, что вы делаете? – неожиданно перебив ее, закричала новая воспитанница. – Не трогайте, это мои учебники!
Но было уже поздно. Лемминги бесцеремонно скидывали со стола один учебник за другим, расчищая место под свои постройки. Над столом загорались огоньки, освещая место строительства, в положенных фундаментах можно было уже угадать улицы. Из коробки выгнали стадо непонятных белых пушистых комочков, издававших забавные скрипучие звуки и бестолково тыкающихся во все окружающие предметы.
Тут только Наташа поняла, что все происходящее не на час и не на два. А очень-очень надолго.
– И где мне теперь уроки делать? – растерянно пробормотала она. – И да, что же я скажу родителям?
Тот, Кто Приходит По Ночам
Солнце давно уже закончило взлет к своей наивысшей точке и теперь неторопливо падало вниз, убеждая день стать вечером, а вечер в том, что он существует. Остывающее и набухшее, оно окрашивало красными красками стены домов. Его косые лучи проникали в комнату через окно и падали на стол, освещая раскинувшийся на нем миниатюрный город леммингов.
Наташа сидела у окна и глядела на медленно плывущие облака. Рядом с ней, на краю стола, свесив вниз крохотные ножки, сидел Лу и играл на флейте. Вот он закончил мелодию и отложил инструмент в сторону, глядя, как солнце закатывается за край подоконника. Когда от него осталась совсем узкая полоска и над маленькими домиками повеяло вечерней прохладой, он неожиданно ткнул флейтой в руку девочки, выводя ее из задумчивости.
– Подсади, – попросил он.
Наташа подставила ладошку и перенесла человечка на подоконник. Тот вздохнул полной грудью и задержал дыхание, глядя на раскинувшийся перед ним простор и на солнце, только что закатившееся для него, но отсюда все еще видимое.