Чтение онлайн

— Для нас лично, или для колонии в целом? — Уточнил его вопрос Миллер.

— Для колонии…

Генрих ответил не сразу.

— Мы вымираем. — Наконец произнес профессор. — Я имел доступ к данным, касающимся медицинского обслуживания. Именно они навели меня на первые размышления по поводу несостоятельности СКАДа, как управляющей системы, и пагубных последствий оптимизации, если можно так выразиться «режима сна и бодрствования» большинства населения Цитадели. За последние десять лет рождаемость резко сократилась, показатели ниже критического уровня.

— То есть идет процесс вымирания колонии? Но почему?

— Светлов, не будь ребенком. Когда мужчина и женщина спят отдельно, каждый в своей «виртуальности», откуда возьмутся дети? — Раздраженно произнес Клаус.

Антон не обратил внимания на грубый тон, он лишь кивнул, соглашаясь с Фриенбагером.

Пока они высказывали друг другу мнения относительно происходящего, Светлов не сидел без дела. Принимая участие в разговоре, он занимался ремонтом ИПАМа. К счастью пуля повредила лишь схему питания, не задев при этом незаменимых в полевых условиях компонентов кибернетического устройства.

— Если конфронтация с системой бессмысленна, что мы станем делать? — Клаус напротив эмоционально переживал события, не видя реального выхода из создавшейся ситуации. — Я готов драться за свою жизни, за жизни других людей, но покажите мне цель! Я ее не вижу! Еще сегодня утром я был уверен, что причина всех бед — СКАД.

— И не ошиблись. — Поддержал его Миллер.

— А легче от этого?

— Нет. Все только усложняется. Но мы можем попытаться отыскать утраченное.

— Восстановить систему в прежней архитектуре, существовавшей до успешной атаки хитваров? Но где взять резервные копии программ, как создать аппаратные средства?

— О восстановлении системы в прежнем виде говорить рано. — Ответил Генрих. — Я предлагаю для начала выяснить исходную архитектуру сети, ее цели и задачи, понять как должен был развиваться город, не случись катастрофического вторжения чуждых механоформ.

Светлов закрыл корпус ИПАМа и внезапно подбросил его вверх, отправляя в испытательный полет.

— А мне кажется, нужно копать глубже. — Сказал он, наблюдая, как сферический аппарат включил струйные движители, и начал маневрировать, облетая препятствия. — Мы все время оперируем термином «колония», произносим слово, не задумываясь над его смыслом. Наша настоящая родина не здесь, — планета Земля расположена на удалении в десятки световых лет. На мой взгляд если уж разбираться с проблемами дня сегодняшнего, прежде стоить понять, что такое «колония» и ради чего наши предки покинули Солнечную систему, решившись на длительный перелет, и главное — почему за полувековую историю колонизации мы не получали никаких известий из метрополии.

— Судя по терминам смысл слова «колония» тебе понятен. — Веско обронил Фриенбагер, обернувшись к Светлову. — Я прав?

— Да. — Кивнул Антон, убедившись, что ИПАМ благополучно погасил инерцию броска и теперь занялся самотестированием, послав хозяину короткий сигнал. — Я выяснил, что под термином «колония» подразумевается удаленное от прародины поселение. Но, — он отложил в сторону нехитрый набор инструментов, которыми пользовался при ремонте и продолжил: — для основания поселения на иной планете нужна причина. Я искал ее среди информации, сохранившейся в сети, но не нашел.

— Я полагаю, ответ достаточно прост. Земля, — Миллер произнес заветное слово так, словно только сейчас пробовал понять его значение. — Планета-метрополия, или прародина, можно называть как угодно. Но если вдуматься, представить себе мир, где люди прошли путем миллиардов лет эволюции, развились, смогли выйти в космос и научились строить космические корабли, то лично мне воображение рисует очень старый мир, с истощенными природными ресурсами, перенаселенный, до такого состояния, что освоение других звездных систем становиться жизненно-важной задачей для его обитателей.

— Вот тут, Генрих, как раз и скрыта одна из загадок. — Мягко прервал Миллера Светлов.

— А ты почем знаешь, Антон? — Клаус недоверчиво посмотрел на своего бывшего командира. — На мой взгляд, док рассуждает логично.

— Я не предполагаю, не строю теорий. Есть факты, которые только сейчас начинают обретать истинное значение.

— Какие факты? Откуда?

— Терпение Клаус. Сейчас ИПАМ завершит самотестирование, и я постараюсь наглядно показать созданную мной модель.

— Модель чего?

— Фрагмента земной поверхности. Я воссоздавал его много лет.

— Ладно. — Клаус пожал плечами. — Посмотрим. Только откуда ты взял исходные данные? Для моделирования нужна информация. Я бы не смог построить «Ланцет», не будь у меня чертежей и технических описаний.

— Верно. — Кивнул Светлов. — Исходные данные у меня были, хотя не скрою, их приходилось собрать среди информационных ресурсов сети буквально по крупицам. Сначала мне казалось, что данные о Земле уничтожены злонамеренно, но видимо это не так. Большинство баз данных, по-видимому, утрачено в момент разрушения компьютерного центра. Но и того, что осталось в сети, оказалось достаточно, чтобы выстроить правдоподобную модель. Я создавал ее, используя личный мир в «параллельности».

— Было бы любопытно взглянуть. Мне, например, не попадалось ни одного изображения Земли. — признался Генрих.

— Виртуальная Вселенная Светлова наверняка уничтожена. — Предположил Клаус.

— Без сомнения. — Согласился Антон. — Но она осталась тут — он выразительно прикоснулся пальцем ко лбу. Сейчас, ИПАМ уже готов приступить к работе. Я попытаюсь сосредоточиться, а он визуализирует мои мысли в голографическом изображении.

Антону действительно не составило особого труда детально воспроизвести виртуальную модель, над созданием которой он трудился многие годы. Прошло всего несколько минут и в сфере голографического воспроизведения начали проступать контуры рельефа, затем к ним добавилась зелень растительности и, наконец, голограмма стабилизировалась, приняв законченный вид.

Светлов открыл глаза, критически осмотрел полученное трехмерное изображение и нашел его верным. Теперь он мог не прилагать мысленных усилий, — ИПАМ самостоятельно поддерживал целостность модели.

Фриенбагер и Миллер с неподдельным интересом рассматривали незнакомый пейзаж далекой прародины.

— Поразительно… — Наконец произнес профессор. — Я впервые вижу Землю.

Антон не мешал Клаусу и Генриху подробно рассмотреть все детали, и только потом продолжил начатую ранее мысль: