Крысолов
Шрифт:
– Серый! – позвал Стас. – Се-ерый! Уснул, что ли? Давай вниз…
На дороге следов не было.
Ни свежих, ни старых – вообще никаких. Как минимум с зимы сюда никто не ездил.
Но если на ферме кто-то есть, то не могут же они сидеть там безвылазно? Сидеть неделю без выпивки, ресторанчиков и девок даже охрана Графа вряд ли смогла бы. Но даже если смогла бы… Жрать-то им что-то надо? Значит, какие-то припасы подвозить надо. Не будут же они неделями сидеть на мороженых куриных грудках и консервах?
Нет, не будут. Не те ребята у Графа. С покорными сосунками, которые согласились бы на такое, Граф никогда не стал бы Графом.
Получается, охраны нет.
Впрочем… Есть на свете такая вещь, как вертолеты. У Графа была парочка.
Стас кисло сморщился. Поглядел через дорогу – туда, где за деревьями виднелись провода и вышки электропередачи.
До просеки, на которой стоят вышки, еще километр… А не хотелось. Руки ныли, им хватило дуба. Ноги ныли, им уже хватило семи километров прогулок по буеракам и оврагам. Вверх, вниз, вверх, вниз… Оскальзываясь на грязи, с рюкзаком за плечами и виснущим на руке Серым…
А километр туда – это значит не только километр туда, а то и все восемь обратно…
С другой стороны, если уж нужна полная гарантия, то надо сходить. Надо!
Если на ферме кто-то есть, там должны потреблять электроэнергию. На обогреватель, плиту или телевизор. Камеры наблюдения должны жрать ее, наконец…
– Ыва? – осторожно предложил Серый.
– Серый… – Стас покачал головой. – Ты меня достал со своим ыва.
– Ы-ыва… – заканючил Серый, отвечая невинным взором. – Ыва-ыва-ыва…Ы-ыва…
– Не сейчас. Вон, видишь? До той вышки прогуляемся, тогда и будет ыва.
Серый задрал голову и с сомнением поглядел на вышки.
– Ыпа-ыпа-от?..
– Ладно, пошли. – Стас взял Серого за ручонку. Серый вырвался и замотал головой:
– Гырыга!
– Бунт на корабле? Пошли, пошли.
Стас попытался взять его за руку, но Серый отдернулся и отступил на пару шажков:
– Гырыга!
– Вот так, значит? Ну и ладно. Стой здесь. А я пошел к той вышке. Чтобы ыва-ыва.
Стас повернулся и зашагал через дорогу опять в лес. Опять спотыкаясь и оскальзываясь на корнях, почти вылезших из земли этакими окаменевшими змеями, навсегда уснувшими под прошлогодней листвой…
Серый невнятно огрызнулся, но покорно поплелся следом.
Не привык ходить, шерстяной. Семикилометровая прогулка вымотала его, выжала, как лимон.
Слава богам, идти всего-то метров восемьсот…
Вывалившись на просеку, Стас стащил со спины рюкзак с аппаратурой и сел на пенек. Серый почти свалился на соседний. Вид у него был такой, словно на нем пахали.
Отсюда до Старого Города и обратно. Даже ыва-ывать перестал последние метров двести.
Ладно, сам-то… Стас встряхнулся, помотал головой, отгоняя усталое оцепенение.
Развязал тесемки рюкзака и достал сканер. Откинул панельку с монитором, вывел на нее спектр максимумов излучения. Навел сканер на провода над головой.
Спектр на экране был стандартный. Резкий всплеск на пятидесяти герцах, затем, куда слабее, по убывающей – на ста, ста пятидесяти, на двухстах…
Так и должно быть. Ток по проводам гуляет переменный, так что провода должны излучать. Основная частота пятьдесят герц, но неизбежны обертоны, кратные частоты. Это все было ясно еще там, в километре отсюда, на подъездной дороге, тут и к гадалке ходить не надо.
Шли не за этим. Весь вопрос в силе проходящего по проводам тока. Если на ферме никого нет, то ток едва заметный. Обычный паразитный ток, от которого никуда не убежать. Провода линии немного греются от шныряющего по ним переменного тока, и, когда провода длинные, это хорошо заметно. До будочки трансформатора на ферме отсюда километра полтора, так что быть заметным паразитному току сам бог велел.
Если же на ферме кто-то есть, то одним паразитным током дело не ограничится. Ток должен быть куда больше. Люди обожают свет, телевизоры, чайники, стиральные машинки, плиты… И, главное, холодильники. Эти постоянно сосут из сети. А сейчас, зимой, еще и обогреватели. Вот эти уж жрут так жрут!
Стас перевел сканер на другой диапазон, чтобы поточнее. Так…
Прикрыл глаза, вспоминая элементарные законы и арифметику. Сморщился:
– Блин, да что ж такая невезуха!
Ток совсем крошечный. Обогревателей на ферме никто не жжет… Ферма пуста.
И где теперь искать секвенсор?
Стас вздохнул, убрал сканер.
Серый чуть ожил. Съежился, скорчившись в три погибели… Дрожал от холода. Даже кевлариновая куртка не спасала.
– Совсем закоченел, южноширотный? Все, сейчас обратно идем. До машины – и сразу в эти “Дубовые домики” отогреваться-отсыпаться…
Хотя до машины-то еще часа три, а то и четыре. Восемь километров, да по пересеченной местности, да с оврагами… И на свежем воздухе. А когда смеркаться начнет, еще сильнее похолодает.
Стас поежился. Поначалу-то вроде и не холодно было. Пока резво шли пешочком первые пару километров. Но сейчас, когда уже часа четыре на воздухе…
Серый спрыгнул с пенька, подошел к Стасу и хмуро потребовал:
– Ыва!
– Как вам будет угодно, сир Грэй.
Стас достал из сумки бутерброды. Н-да… Остатки бутербродов. Всего-то один.
Серый тут же потянулся, но Стас отбил ручонку.
– Перебьешься. Пополам.
Разломил бутерброд с сыром на две половинки, протянул Серому. Серый, недолго думая, целиком запихнул его в рот и зачавкал.
Стас откусил от своей половинки, достал термос… Нахмурился. Поболтал термосом в воздухе.
Н-да… Можно и не открывать. Пустой. Блин, и кофе весь кончился…
Серый звучно сглотнул и доложил:
– Ыва!
Стас не отреагировал.
– Ыва… Ыва-ыва-ыва… Ы-ыва! – Серый переводил взгляд со Стаса на остатки бутерброда.