Крысоед
Шрифт:
Виктор усмехнулся, что за чушь! «Восточный ветер приносит смерть» – всплыла в памяти фраза из письма Фролова, патетическая и слишком литературная для простого инженера-химика.
С каждым часом пути сильнее чувствовался юг. Горячие лучи раскалили голубой пластик стен, стало душно.
Открытого окна попутчица не выносила, и остаток пути Жуков провел на откидном сидении в коридоре.
Толстяк из Пятиозерска изо всех сил старался не попадаться ему на глаза. Это было сложно, в одном-то вагоне и в одном купе, но тот очень старался. Не заходя, он вытащил бумажник из кармана своего пиджака, висящего на крючке боковой стенки, криво улыбнулся Жукову,
– Пойду, позавтракаю, – и пошел в сторону вагона-ресторана.
А когда Жуков решил пройтись, глянуть, чем там кормят, и увидел командированного за одним из столиков ресторана, тот засуетился и, не допив кофе, убежал обратно в вагон.
Жуков пожал плечами и заказал кофе. Все остальное в вагоне-ресторане смотрелось таким неаппетитным, что он решил, что позавтракает в Пятиозерске, может, на вокзале нормальный ресторан. В маленьких городках это бывает.
Отставив дрянной кофе, Жуков взял минералки и отправился в свой вагон. Толстяк лежал на полке, отвернувшись. Душное купе никак не располагало к полноценному отдыху, рубаха пропиталась потом, волосы на затылке слиплись и блестели от солнечных лучей, пробивающихся сквозь занавески.
Беспокоить его Жуков не стал – зачем? Если человек не хочет общаться и всячески это демонстрирует. «Бедные запуганные чиновники», – посочувствовал Жуков. Он полагал, что речь идет о каких-нибудь карьерных неприятностях, если этот толстяк раскроет рот и что-то журналисту не то скажет. Ну, не мог же Жуков, глядя на солнечный заоконный пейзаж, представить, что в Пятиозерске речь пойдет о жизни и смерти, в том числе и его, Жукова? Не располагал этот залитый солнцем вагон с расслабленными пассажирами к таким серьезным ожиданиям.
Сквозняк из открытых окон носил по коридору сухую пыль, хорошо видимую в ярком свете утра и хлопал белыми фирменными занавесками.
У каждого окна прилепились пассажиры, вдыхая медовые степные запахи. У соседнего окна стояла девушка из купе рядом, и ветер бросал ей волосы в глаза, пока она не догадалась встать с другой стороны окна, лицом к Жукову. И он поглядывал на загорелые скулы и думал о том, что у него целая неделя отпуска, а может и две – как пойдет.
Скоро утренняя бодрость прошла, и вагонный коридор опустел. Ушла и девушка, оставив Жукова в романтичном отпускном настроении. В окна лились жаркие запахи выгоревшей степи, минуты три поезд шел мимо лиловых плантаций лаванды, и долго сквозняк не мог выгнать из пыльных уголков вагона тонкий аромат.
Впрочем, изысканный запах лаванды перебивало амбре, исходящее из купе Жукова, где бывшая красавица, везущая на своей мощной груди торговую выручку домой в Морское, великолепно выспавшаяся, причесанная, ела, сидя за купейным столиком. На разорванном полиэтиленовом пакете лежала домашняя колбаса, сок желтым ореолом окружал колбасную загогулину. Рядом живописно раскинулись перья зеленого лука, крепенького и крупного, в его белую плоть попутчица то и дело вонзала великолепно сохранившиеся зубы. После посещения убогого вагона-ресторана выглядело все это изобилие невыносимо.
Толстяк командированный вдруг проявил признаки жизни, распаренное лицо повисло над столиком, дикими глазами он оглядел изобилие, поглощаемое дамой из Морского. Он резво спрыгнул, извинившись перед теткой, и прошмыгнул мимо Жукова с полотенцем, умываться. Вышел оттуда быстро, так же споро накинул пиджак и, не глядя на Жукова, засеменил с тяжелой сумкой к выходу из вагона. Поезд, замедляя ход, подъезжал к Пятиозерску.
Глава 4
Перемежая слова матом, дорожный рабочий крикнул Виктору, зажавшему в кулаке костяную туфельку и с ужасом глядящего на женские ноги под горячим асфальтом.
– Что вылупился, …. вали отсюда!
И Жуков пошел. С раскалывающейся от боли головой, что не давала сосредоточиться и понять, что же ему делать-то дальше.
Город был странным и страшным. Тяжкая тоска навалилась на Жукова. «Бежать», – билось внутри. «Сейчас же обратно на вокзал и прочь отсюда»! Нужно найти какое-то тихое место и выпить таблетку от головной боли, вода у него есть.
Он начал искать лавочку, чтобы достать анальгин и бутылку с водой, и тут увидел гостиницу.
Она возникла внезапно, просто тянулась узкая улица, обсаженная кленами, и вдруг справа открылось крыльцо. Над ним высилось современное знание с синей застекленной табличкой из давно забытого прошлого. Белые буквы на синем фоне указывали, что это гостиница и ресторан. И название всего комплекса, конечно, «Пятиозерск».
В окнах правого крыла виднелись столики, значит, левое – сама гостиница. Жуков вдруг осознал, насколько измотан, как нужна ему прохлада гостиничного холла, прямо сейчас. Иначе он снова свалится в обморок.
Конец ознакомительного фрагмента.