Чтение онлайн

— Спасибо тебе, старшина. Помог! — сказал я, когда все-таки через полтора часа непрерывной работы на поприще медицины, словно заправский мясник в окрашенном кровью халате, вышел перевести дух.

— Помог? Да я спас тебя, мой друг! — делано возмутился Алкалин.

Мое лицо попыталось изобразить улыбку, но даже не видя себя со стороны, я понимал, что, скорее всего, получилась какая-то гримаса. Я был не просто уставшим, а мертвецки изможденным. И пусть с начала боя прошло едва ли больше четырех часов, но эти часы потребовали такого эмоционального и физического напряжения, что и сравнить не с чем.

— Я видел, батыр Искандер, как славно ты бился. Лучшие турецкие и татарские воины положили свои головы. А их было численно больше. Я пошлю своего человека в наши земли, пускай расскажет башкирам, что здесь случилось. Поверь, это будет полезно и для дружбы между нашими народами, и для того, чтобы в степи тебя уважали. Ведь я уже знаю, зачем ты покупал ту землю, — сказав это, Алкалин хитро прищурился, а потом и рассмеялся.

Я так и не понял, в чем причина смеха башкирского старейшины. Возможно, он увидел что-то забавное в моей реакции на слова с намеком на золото Миасса. Однако, я был почти уверен, что какой-то яркой эмоции я не проявлял. Просто сил ни на какие эмоции уже не имелось, всё будто скользило мимо.

Поинтересовавшись у Ганса Шульца, справится ли он дальше без меня, я умылся и решил все-таки составить компанию своему башкирскому другу. Как минимум, мне было интересно, что именно происходило в ставке русской армии и почему вовремя не пришла подмога.

— Как делить добычу будем? — спросил я, когда вновь подошёл к старшине башкиров.

Алкалин с большим интересом рассматривал все наши укрепления, о чём-то советовался со своими воинами. Было видно, что он удивлён и одновременно одобряет то, как мы выстраивали оборону. Несколько странно, учитывая то, что выстраивать табор, или, как он ещё называется, военбург — это не изобретение чехов времён гуситских войн. Они просто несколько модернизировали тактический приём. И в степи давно знали, что можно переворачивать телеги и создавать таким образом укрепление от своих врагов. Когда-то сам Чингисхан прибегал к подобным тактическим приёмам. Так что не думаю, что я башкирам открыл глаза на какую-то величайшую военную тайну.

— Мудро ты всё придумал, Искандер. Крепкая сцепка у телег, да и вижу телеги-то ваши сочинены с учётом такой обороны — всё это разумно и дальновидно… — говорил старшина башкир.

А у меня складывалось такое впечатление, что он мне некоторым образом заговаривает зубы.

— Что случилось в ставке генерал-лейтенанта Леонтьева? Почему так долго шла подмога? — задал я прямой вопрос.

В это время уже был поставлен шатёр, куда я и пригласил своего башкирского товарища. Служба быта во всю кипятила воду, собираясь устроить шикарный по нашим меркам обед. Не первый чай пить будем мы с Алкалином. И в этот раз я буду угощать его чаем, который назвал «чай по-русски».

Мы будем пить с ним крепкий чай, с мёдом, лимоном и шиповником. Напиток — кладезь витаминов.

— Вкусен твой чай, батыр Искандер, но непривычен он. Как непривычен тебе и тот чай, которым я тебя угощал у себя. Но ты тогда пил и даже не скривился, — сказал старейшина, опять уходя от прямого ответа на мой вопрос о событиях в ставке.

— Я вижу, мой друг, что ты не хочешь отвечать на мой вопрос. Не считай меня глупцом, не думай, что я не понял твоих намёков. Но скажи мне только лишь одно: тебя отправили, или ты сам отправился мне на помощь? — несколько перефразировал я вопрос.

— Я не мог оставить своего друга и человека, который так стремился не допустить войны между моим народом и русской империей, без поддержки, — дипломатично, вновь извилисто отвечал Алкалин.

Дальше требовать от старшины ответов на мои неудобные вопросы не было никакого смысла. Только бы рассорились. И уж с кем мне не хочется становиться врагами, так это именно с Алкалином. Особенно сейчас, когда он если и не спас меня, то определенно помог. В любом случае, если бы башкиры не пришли на помощь, то потерь в вверенных мне подразделениях было бы намного, намного больше.

— Так как всё-таки будем делить добычу? — свернул я тему разговора на полушутливую.

У меня есть люди, которые могут несколько пролить свет, на то, что случилось в ставке генерал-лейтенанта Леонтьева. Конечно, это не генералы, даже не полковники. Но почему-то многие помещики, офицеры и прочие люди с привилегиями недооценивают разум и изворотливость слуг. Например, за звонкую монету вполне себе опытным соловьём поёт один из ближайших слуг генерал-лейтенанта. А мне очень важно знать, как именно встречал моих вестовых генерал, что он предпринимал для того, чтобы помочь мне.

И вовсе хотел ли он это делать.

Есть у меня такое ощущение, что я заимел нового врага. И ещё другое ощущение имеется. Старик Леонтьев не обладает достаточным набором качеств и навыков, чтобы руководить должно в таком ответственном походе, как на Крым. Не по зубам, коротко говоря, ему такая краюха.

А ещё мне кажется, что, если не станет Леонтьева, то Миних быстрее «выздоровеет», возглавит армию, и тогда у нас будет намного больше шансов на серьёзные победы. А не те, которые лишь раздуваются, чтобы скрыть суровую правду, что русским никак не удаётся закрепиться и добиться хоть какого-то результата в борьбе с крымским ханством. С государством, которое застряло в прошлом веке и практически не развивается.

Не скажу, что это должно быть стыдным. Но на нас смотрит в том числе и Европа. Здесь и сейчас Россия либо укрепит свои позиции в Европе и будет играть хоть какую-то существенную роль в мировой политике и экономике, либо же станет почти что изгоем — с ней никто не будет считаться. Только благодаря успеху в войне за польское наследство Россия вышла на европейскую арену. А если с треском проиграет в Крыму, то потеряет свой авторитет везде.

— Половина от всего обоза — моя! — усмехнулся Алкалин, своей реакцией давая мне понять, что готов торговаться.

Ох, любят на Востоке устроить торги. Это для них, наверное, одно из развлечений. И я не против товарища уважить — так что мы начали развлекаться.

А поделить-то было что.

В целом отряд, который на нас напал, состоял из двух тысяч крымских татар и более четырехсот янычар. Небольшая часть этого воинства была оставлена как раз-таки на обозе. Чтобы прокормить почти две с половиной тысячи воинов, да иметь дополнительный прикорм, а не только подножную траву для почти пяти тысяч лошадей, нужен большой обоз. И он был таковым.