Крым-3. Пепел империй
Шрифт:
– Бандеролька. Листоноша. Мы с друзьями направлялись в Запорожье. Где мои друзья? Вы не видели.
– Сейчас поищем, – он помрачнел. – Будем надеяться, они живы.
Живы были все, но моряк Воловик сильно повредил колено и теперь не мог ходить – пришлось нести его и устраивать на переднем сиденье. Кайсанбек Аланович и доктор Верховцев занялись осмотром мертвых мутантов – заглядывали в пасти, переговаривались. А Бандеролька решила поддержать светскую беседу с Ильей, назвавшим себя адептом ордена боевых веганов. Мужчина по-прежнему казался ей очень странным, хотя кто знает, что за мода на материке. Может, тут все себя так ведут.
– А что за боевые веганы? – осторожно спросила она.
– О, это очень просто. Мы не едим мяса, считаем, что каждой твари дано право на жизнь. Мы употребляем в пищу орехи, овощи, фрукты, молоко. Знаете, какое молоко дает моя котокорова Чернуша? Аж желтое от жира!
– Котокорова?!
«Если здесь все такие чудные, – решила Бандеролька, – то за время путешествия я сойду с ума».
– Ну да. Корова, воспитанная кошками…
– А почему «боевые веганы»?
– Мы сражаемся с трупоедами. Нет, не с людьми, употребляющими мясо, и не со стервятниками, а с тварями навроде этих, – он небрежно пнул дохлого коня босой ногой. – Однако у меня тоже есть вопросы. Куда и зачем вы направляетесь?
Бандеролька собралась с духом и изложила краткую версию проблемы: они из Острога, города на побережье, им нужны техника и оружие, чтобы помочь своим – проникнуть в Киев, где, по легенде, есть данные о неведомой хворобе, поразившей население.
Илья задумчиво грыз ноготь.
– И вы решили ехать через Запорожье и Харьков? С одной стороны, разумно, с другой – в окрестностях Харькова сейчас дороги контролируются бандой Ладыги и Грома, страшные это люди, в сам город лучше не лезть. А у нас… Как бы вам сказать… Чтобы у нас хотя бы день выжить – привычка нужна.
Бандеролька опешила. «Город молодости и смеха»? Привычка нужна?! Что же там такое происходит?
– Заводы, – пояснил Илья. – До войны их успели автоматизировать, и вот – не разбомбили. Электричество есть – ГЭС. Заводы работают. Нашим воздухом нельзя дышать. А «молодости и смеха» – это потому, что до старости никто не доживает, а когда ветер дует на одну половину города – смеется другая. Нет, к нам без противогазов нельзя. Да и вообще. Вагонетки автоматизированные, машины-убийцы, киберуборщики… Нет, я бы посоветовал объехать Запорожье.
Бандеролька крепко задумалась.
– Но в Харьков тоже нельзя?
– В сам – нет, но все необходимое вы отыщите в пригородах…
– Нам бы проводника, – прямо сказала Бандеролька.
Боевой веган помрачнел.
– Я не могу отправиться с вами, но могу показать на карте, как объехать особо опасные места. И порекомендовать местного, у которого можно остановиться. А вы добросьте меня до Запорожья, хорошо? Пешком туда далековато, за день не дойду.
Запорожье они увидели издалека, и Бандеролька сразу поняла, что имел в виду Илья, отговаривая от посещения этого города. Над горизонтом вставали вертикальные (ветра не было) столбы разноцветного дыма: зеленого, желтого, красного, черного. Целый лес дымных столбов. Еще через несколько километров отряд почувствовал вонь. Это была непередаваемая смесь запахов горячего металла, угольной копоти, машинного масла и чего-то противного, тошнотворно-сладкого, но неопределимого. Пришлось надевать противогазы.
Илья от защитных фильтров отказался:
– Родной город, родной запах. Я привык.
Он держал на коленках Костю – мальчишка надулся и теперь ни с кем не хотел разговаривать, но по-другому в машину боевой веган не помещался.
– Я свяжусь по радиосвязи с паном Сашко, у него небольшая крепость недалеко от Харькова. Езжайте прямо туда, остерегайтесь банд! Ни с кем не вступайте в контакт, пока не доберетесь до места.
Место он пометил на карте и продемонстрировал Кайсанбеку Алановичу, тихому и пришибленному после знакомства с местной фауной.
Запорожье приближалось, и трава вдоль дороги окрасилась во все цвета радуги – полосами. Полоса травы ярко-красной, полоса травы истошно-зеленой…
– Дождем прибивает копоть с заводов, – заметил Илья. – Это еще что! Вот если неудачно белье повесить сушиться, можно вместо белого кимоно черное получить. Вы всё запомнили насчет Харькова? Тогда высадите меня вон на том перекрестке.
Предстоял самый длинный отрезок пути – без малого триста километров. Немного отъехав от Запорожья и оставив столбы дыма за спиной, решили остановиться на привал. Настроение у всех было не похоронное, настороженное. Воловик горевал из-за потери подвижности, остальные переваривали обрушившиеся на них новости.
Бандеролька поймала себя на том, что хотела бы посмотреть на автоматизированные заводы и киберов – никогда не видела и даже не представляла себе такого. Хотя, похоже, уцелевшему человечеству толку от этих плодов прогресса – ноль.
Верховцев проверил фон счетчиком Гейгера – прибор тревожно защелкал, доктор помрачнел:
– Я делаю замеры каждые десять километров пути. Чем дальше на север – тем сильнее фон, и растет он в геометрической прогрессии. Боюсь, скоро даже листоношам понадобятся защитные костюмы. И, конечно, встанет вопрос хранения припасов, воды… представьте: мы не сможем найти «чистую» воду! Наша экспедиция все больше напоминает мне групповое самоубийство.
– Пессимизм не делает чести ученому! – воздел палец к небу Кайсанбек Аланович. – Не допускайте поспешных выводов, коллега. Лучше давайте прикинем, через сколько мы сможем быть у гостеприимного пана Сашко? Мне совершенно не хочется ночевать в степи.
– Часов пять-шесть, до темноты успеем, – ответил Телеграф. – Если рассиживаться не будем и колымаги наши не сдохнут. И если какие-нибудь хищные кролики на нас не нападут.
Через час пришлось-таки надеть защитные костюмы и убрать припасы в специальные контейнеры. Фон вырос настолько, что нападений «хищных кроликов» можно было не опасаться – здесь не выжило бы ничего, кроме растений. Зато флора перла, цвела и пахла! Обычная степная трава, тополя и какие-то колючие кусты превратились в настоящие джунгли, и дорога теперь шла просекой. Джунгли безмолвием напоминали ботанический сад в Остроге – сплошная зеленая стена, непонятно уже, из чего состоящая. Отряд нервничал, все то и дело поглядывали вверх, но там не видно было даже птиц.
– Очевидно, мы недалеко от эпицентра взрыва, – тихо сказал Кайсанбек Аланович. – Сейчас проедем – и будет легче. Растения любят радиацию…
Что радовало – вряд ли обещанные банды Ладыги и Грома могли бы подобраться к листоношам и внезапно выпрыгнуть из зарослей.
И все-таки…
Бандерольку всегда пугали лишенные жизни места. Она понимала, что остались растения, бактерии, может, червяки какие-то или насекомые, но без птиц и зверей мир выглядел мертвым. «А ведь это человек виноват, – впервые подумала Бандеролька. – Человек попытался убить свою планету. Не она восстала, не метеорит упал, нет, во всем виноваты люди.