Крылья
Шрифт:
Удовлетворившись наконец тем, как бывший спальный мешок кучей ошметков упал к подножию скалы, Ангел сама принялась за спуск. Ее не страшили острые камни, спальнико-убийцы, не пугали и уступы-обманки, осыпающиеся под ногами и пальцами рук. Она была несказанно уверена в себе. Ничто не могло с ней случиться. Оказавшись внизу, она, и глазом не моргнув, соврала Крылатому, что спальник случайно выскользнул из ее рук. Ну в самом деле – как бы ей было его нести? А то, что он развернулся… Видимо, ремень лопнул, или просто застегнулся неплотно… Она, правда, не хотела.
И Крылатый повелся. Не поверил, а именно повелся. И вновь Ангел неприятно удивилась тому, как это приятно – быть гадиной.
А он ее даже утешает – решил, что она сильно расстроена происшествием с его спальником. Поджарил хлеб над огнем, наткнув ломтики на тонкие прутья. Как мило с его стороны… И снова приступ злорадства.
После завтрака настала пора возвращаться в деревню. Они снова полетят. Теперь уже совсем налегке. Еда закончилась, а спальник остался всего один, и его с опустевшим рюкзаком Крылатый каким-то образом прикрепил к своему поясу.
И вот костер потушен, затоптан, задушен, а они стоят рядом. Их глаза снова закрыты. Они снова отгорожены от мира. И сердца снова находят друг друга. Сердца бьются в такт, поднимая Крылья, отрывая обоих от земли. Но Сердце – это ведь не все. Мозг порой оказывается сильнее сердца. Вот и сейчас этот желеобразный серый орган решил проявить себя. Или это Ангел решила? А хотя разве она сама – это не есть именно ее мозг? Или все-таки сердце? Где же кроется она настоящая?
А она настоящая, где бы она ни была, рвалась в свой настоящий дом, к своему настоящему принцу, к своей, пусть и не крылатой, но мечте.
И по велению ее разума, Крыло стало закладывать поворот. Отдельно от напарника. Крылатый выровнял полет резким рывком. Она же повернулась лицом на север. Да. Где-то там приближается зима. Ей нужно попасть туда из этого нескончаемого лета. Черт побери, да ведь здесь даже дождей нет, их сезон уже прошел, а вот там, за горами… Там скоро начнется снег. Белый и легкий. Он засыплет эти джунгли, все воспоминания о них, все будет как прежде…
И снова Ангел рванулась в другую сторону. Теперь она точно знала, куда ей нужно. И собиралась попасть туда, чего бы ей это ни стоило. Пусть даже придется тащить Крылатого за собой всю дорогу.
Но тащить не пришлось. Крылатый не ожидал этого ее последнего финта, он продолжал лететь в свою сторону, в своем ритме. И почти не держал ее.
Его пальцы соскользнули с ее талии, и на какой-то миг связь разорвалась.
Но этого мига оказалось довольно.
Оба в ужасе открыли глаза. Полет закончился. Началось Падение.
Зеленая кровля леса стремительно приближалась, острые голые ветви сухих деревьев угрожающе протянулись к ним, мечтая поиграть в шашлык.
Крылья впустую били по воздуху. Одному Крылу было не под силу восстановить равновесие, выровнять Падение, хотя бы направить его к открытой поляне всего в каких-то пятидесяти метрах от них…
В последний момент Крылатый все же смог схватить Ангела в охапку и отчаянно забил Крылом. Она была жутко напугана, но тоже стала стараться изо всех сил.
Было поздно. Все, чего они добились – это смогли увернуться от особо угрожающей ветки и нырнуть под свод листвы, продолжая падать. Отсюда, из-под тесного переплетения лиан и ветвей, взлететь было уже невозможно. Как невозможно было и вовремя затормозить.
Удар был очень болезненным. Практически вся его сила пришлась Ангелу на правый бок, не защищенный Крылатым, открытый для любой атаки. На бок, плечо и Крыло. Резкая вспышка боли ослепила Ангела, и она потеряла сознание.
В себя Ангела привела новая боль – нестерпимо горела щека, а перед тем звенящую тишину бессознательности прорезал хлопок.
Когда Ангел с трудом открыла глаза, Крылатый стоял над ней, отведя руку для повторной пощечины. Да как он посмел!.. Но Ангел тут же сама поперхнулась своим возмущением. А в чем он, собственно, виноват? Они просто упали… Ну… Может, не совсем просто… Может, доля ее вины в этом и была…
Но как только Крылатый заговорил, ее раскаяние как рукой сняло.
– Дура, ты о чем только думала! – он орал на нее. Не кричал, не вопил, а именно орал. Она не терпела, когда на нее орут.
– Ты вообще понимаешь, что мы могли разбиться насмерть из-за тебя ?!
Ангел молчала.
– Да как тебе вообще в голову пришло тянуть меня в другую сторону? Ты ведь прекрасно знала, куда мы летим, что нашло на тебя вообще??
– Я хотела домой…
Она произнесла это едва слышно, но он уловил.
– Домой?.. Да пойми ты наконец, теперь здесь твой дом! Это – то место, где ты теперь обязана жить.
Ангел вскочила на ноги и скорчилась от резкой боли в плече.
– Я ничем никому не обязана! А тебе я в первую очередь ничего не должна!
В ее голосе прозвучали слезы. От боли. Только от боли. Она бы не дала ему видеть ее чувства, ни за что.
Крылатый же принял ее слабость за очередной женский каприз. Он презрительно фыркнул.
– Как же ты мне уже надоела…
Он отвернулся и стал яростно продираться сквозь кустарник. И как он еще не потерял чувство направления?
Ангел попыталась идти за ним, но всего через пару метров рухнула на колени – слишком гулко отдавался в плече каждый ее шаг. Правда, резко опустившись на землю, она вовсе не почувствовала себя лучше. Толчок, удар, новая волна боли… Да что же с ней?..
Крылатый рядом. Он вернулся. В его лице мешались презрение и беспокойство. Она не могла бы сказать, какое из двух чувств сильнее.
– Что с тобой?
– Я не могу идти…
– Нога?
– Нет, здесь…
Ангел попыталась поднять правую руку, чтобы показать, но… Но лишь скорчилась в безмолвном крике, и очередная пелена слез закрыла от нее шелестящий прохладой утренний лес.
– Подними левую руку.
Ангел не могла его послушаться. Она его не слышала. Ей было слишком больно.