Крылья
Шрифт:
– Выясни истинную причину, – сказала Норма, щурясь от дыма сигареты.
– Слишком мало времени…
Норма пожала плечами:
– Выясни, что произошло с самолетом. Мардер повел дело таким образом, что все шишки достанутся тебе.
В коридоре Кейси столкнулась с Ричманом.
– Э-ээ… здравствуйте, – заговорил он.
– Потом, – отмахнулась Кейси. Она вошла в свой кабинет и заперла дверь, потом взяла фотографию дочери и принялась ее рассматривать. На снимке Эллисон только что выбралась из соседского бассейна. Рядом стояла другая девочка, ее ровесница. Обе были в мокрых купальниках. Угловатые детские фигуры, щербатые улыбки, беззаботные и невинные.
Кейси отодвинула фотографию в сторону, распечатала большую коробку, стоявшую на ее столе, и вынула оттуда черный проигрыватель компакт-дисков с поясом из неопренового каучука. К аппарату был подключен кабель, ведущий к странным на вид очкам. Они были велики по размеру и походили на защитные, но не охватывали все лицо целиком. Их стекла были покрыты изнутри каким-то необычным слоем, мерцавшим на свету. Кейси сообразила, что это очки виртуальной реальности, предназначенные для бригад наземного обслуживания. Из коробки выпала карточка, подписанная рукой Тома Кернелла: «Первое испытание ОВР. Желаю тебе получить удовольствие!»
Удовольствие.
Кейси отложила очки и просмотрела бумаги на своем столе. Наконец-то прислали расшифровку переговоров в кабине. Еще она заметила журнал «Транс-Пасифик Флайтлайнз». Одна из его страниц была заложена бумажной полоской.
Кейси открыла журнал на странице с фотографией Джона Чанга, объявленного «служащим месяца». Снимок разительно отличался от факса, который она видела прежде. В свои сорок пять Джон Чанг выглядел подтянутым, спортивным. Рядом стояла его жена, более грузная, улыбчивая. Дети, присевшие на корточки у ног отца, были совсем взрослые – девочка-тинейджер и парень лет двадцати трех. Сын был копией отца с поправкой на современную моду: он очень коротко стригся и носил в ухе маленькую золотую серьгу.
Кейси прочла подпись: «Капитан Чанг отдыхает на пляже острова Лантан-Айленд с женой Сунь и детьми Эрикой и Томом».
На переднем плане виднелось голубое полотенце, расстеленное на песке. Рядом стояла плетеная корзина для пикников, из которой торчала синяя в клетку тряпка. Заурядная, ничем не примечательная сцена.
Зачем кому-то потребовалось посылать этот снимок по факсу?
Кейси взглянула на дату выпуска журнала. Январь, три месяца назад.
И тем не менее кто-то отыскал старый журнал и отправил ей факс. Но кто? Служащий «Транс-Пасифик»? Пассажир? Кто?
И зачем?
Что он хотел сообщить Кейси?
Фотография в журнале напомнила ей о версиях, которые до сих пор оставались нерасследованными. Кейси предстояло немало потрудиться – что ж, пора браться задело.
Норма права.
Кейси не знала, какую каверзу замыслил Мардер. Но, может быть, это не так уж важно: ее ждала привычная задача – выяснить, что произошло на борту Пятьсот сорок пятого.
Кейси выглянула из кабинета:
– Где Ричман? Норма улыбнулась:
– Я отправила его в отдел по связям с общественностью, к Бенсону. Велела попросить обычный набор документов для прессы – на тот случай, если они нам понадобятся.
– Вряд ли это придется Бенсону по вкусу, – заметила Кейси.
– Ага, – отозвалась Норма. – Пожалуй, он задаст мистеру Ричману хорошую трепку. – Она еще раз улыбнулась и бросила взгляд на запястье. – На все про все у тебя около часа. Действуй.
– Так. Синглтон. – Зейглер жестом велел Кейси садиться. Чтобы попасть в лабораторию, ей пришлось минут пять молотить кулаками в звуконепроницаемую дверь. – Кажется, нам удалось обнаружить то, что ты искала.
На экране монитора напротив Кейси застыл кадр с улыбающимся ребенком, сидящим на коленях матери.
– Ты просила проанализировать отрезок, предшествующий инциденту, – сказал Зейглер. – Сейчас мы находимся примерно за восемнадцать секунд до начала отрезка. Сперва я дам полный звук, потом – запись, пропущенную через фильтры. Ты готова?
– Да, – ответила Кейси.
Зейглер включил воспроизведение. Звук был таким громким, что слюнявое чмоканье девочки казалось чем-то вроде шума пенистого потока воды. Гудение турбин превратилось в надсадный рев. «Что, вкусно?» – загрохотал мужской голос.
– Включаю фильтры, – сказал Зейглер. – Обрезаю высокие частоты.
Запись зазвучала глуше.
– Отсеиваю нормальные звуки салона.
На фоне возникшей тишины чмоканье вновь показалось очень громким. Рев турбин исчез.
– Вырезаю среднечастотный участок спектра.
Чмоканье утихло. Теперь Кейси слышала только звон столовых приборов и шорох одежды.
«Э… и… ее… твой… автрак… ара?» – произнес мужчина. Его голос то исчезал, то прорезался вновь.
– К сожалению, полностью устранить человеческие голоса не удается, – заметил Зейглер. – Но ведь тебе это и не нужно?
– Нет, – отозвалась Кейси.
«На… ело… ать с… дессу?» – спросил мужчина. Как только он умолк, в динамиках воцарилась почти полная тишина, нарушаемая лишь отдаленными звуками.
– Ага, – сказал Зейглер. – Начинается.
На экране появились показания таймера, ведущего прямой отсчет времени. Быстро мелькали красные цифры, отмеряя десятые и сотые доли секунды.
Женщина рывком повернула голову:
«Ш… о? Ш… о э… было»?
– Проклятие, – выругалась Кейси.
Теперь она ясно слышала этот низкий рокот, отчетливый басовый звук.
– Фильтры повышают его частоту, – объяснил Зейглер. – Но на самом деле это сильный низкочастотный рокот, спектр которого простирается до двух-пяти герц. Почти вибрация.