Чтение онлайн

— Инас Йорл — не единственный колдун в Санктуарии, к тому же я всегда недолюбливала его, — спокойно ответила жена.

Но Лало ощутил ее страх, и это больше, чем все случившееся, напугало его.

Мягкий голос шелохнул тишину.

— А как насчет Литанде?

Благопристойная хозяйка Дома Сладострастия чувством общественного долга была обременена не больше прочих жителей Санктуария, но этой Твари, носящейся по улицам, возможно, Удастся то, в чем потерпели неудачу комендантский час и отряды смерти, — она сможет подорвать дело! К тому же она знала, что Валира — честная девушка, — Миртис даже как-то предлагала ей переселиться в Дом, но девушка отказалась. Она согласилась выслушать друзей Валиры, после того как маленькая проститутка выплеснула ей свой приукрашенный рассказ. Как только весь ужас происходящего дошел до нее, Миртис немедленно отвела просителей к Литанде.

В спокойном голосе за алыми занавесками в глубине будуара Лало сразу же распознал усталость, и, когда Литанде раздвинул их, художник увидел нежелание в каждой линии темного одеяния, скрывавшего высокую фигуру адепта. Длинные волосы были тронуты серебром, сияние светильников вырисовывало впалые щеки и высокий узкий лоб, на котором горела голубая звезда. Лало отвел глаза, устыдившись того, что встретился взглядом с колдуном.

Как, наверное, тот презирает его! Должно быть, он сам так же высмеял бы нищего, стащившего у него краски и попробовавшего написать портрет принца. Но нищий лишь выставил бы себя на посмешище. Необдуманное же применение силы Лало, возможно, погубит их всех.

Колдун уселся в резном кресле, наступила неловкая тишина.

У Лало зачесалось в носу, когда Литанде зажег трубку и ароматный дым окутал комнату. Он нервно заерзал, и Джилла, сидящая рядом с ним неподвижно, как камень, потрепала его по руке.

— Ну? — ровный тенор колдуна прервал тишину. — Миртис сказала, вы нуждаетесь во мне…

Джилла прочистила горло.

— Этот демон в обличье единорога — творение моего мужа.

Мы нуждаемся в вашей помощи, чтобы избавиться от него.

— Ты говоришь мне, что этот человек — волшебник? — Лало подскочил от издевки, которую услышал в голосе колдуна. — Миртис! — позвал Литанде. — Зачем ты заставила меня тратить время на истеричку и дурака?

Джилла ощетинилась:

— Не волшебник, господин, но человек, одаренный одной силой Инасом Йорлом, а другой — самими богами!

Заставив себя поднять взгляд, Лало увидел, как голубая звезда на лбу Литанде засияла, когда Джилла упомянула имя другого чародея, залив чарующим светом лицо под ней, лицо, изможденное колдовством, с не имеющими возраста глазами.

У художника зарябило в глазах. На мгновение за этими суровыми чертами Лало увидел лицо более мягкое, хотя такое же решительное. Он заморгал, потряс головой и снова вгляделся в лицо, застилающее то, другое. Вот они слились воедино, и осталось лишь одно — лицо женщины, чью тайну Лало прочел, как когда-то прочел тайну Инаса Йорла…

…Неумолимая вечная красота, подобная лезвию меча, взлелеянная и закаленная большим числом лет и стран, чем Лало мог себе представить, и такая же бесконечная боль от отказанного удовлетворения и навеки безголосой любви. Базарные сплетни только намекали на силы Литанде и даже не предполагали цену, которую колдун уплатил за них, — она уплатила — ибо теперь Дало знал тайну Литанде.

— Новы…

Недоуменные слова сорвались с его губ, и звезда на лбу колдуна запылала. Сверхобостренное чувство Лало ощутило пульсипуюшую силу, и он сразу почуял опасность. Закрыл глаза. Выплывшее из глубин памяти воспоминание подсказало ему, что только другой колдун способен пережить разглашение тайны адепта Голубой Звезды.

— Вижу, — голос колдуньи прозвучал жутко тихо.

— Господин, пожалуйста! — в отчаянии воскликнул Лало, пытаясь без слов показать ей, что все понял. — Я знаю опасность тайны — я поведал вам свою и теперь в вашей власти. Но если в этом городе есть кто-нибудь, кого вы любите, заклинаю, скажите как исправить зло, которое я совершил!

Последовал долгий вздох. Ощущение опасности начало рассеиваться. Джилла нервно заерзала, и Лало догадался, что все это время она тоже сдерживала дыхание.

— Отлично… — в размеренном голосе Литанде прозвучал какой-то горький юмор. — Одно условие. Обещай, что ты никогда не нарисуешь меня!

С закружившейся от облегчения головой Лало открыл глаза, тщательно избегая сталкиваться взглядом с колдуньей.

— Но предупреждаю — слово, единственное, чем я могу помочь, — продолжала Литанде. — Эта Тварь создана тобой, и только ты можешь обуздать ее.

— Но она же убьет его! — воскликнула Джилла.

— Возможно, — сказала колдунья, — но когда шутишь с собственной силой, надо быть готовым платить по счетам.

— Что… — Лало сглотнул. — Что я должен делать?

— Сначала мы должны привлечь его внимание…

Сидя на краю шаткой скамьи в «Распутном Единороге», Лало нервно теребил край рулона холстов. Ведемир — где ты сейчас?

Сердце его защемило, когда он представил себе сына, крадущегося по темным улицам в поисках Единорога. В конце разговора Литанде предупредила, что, возможно, платить придется всем — Ведемиру, Джилле, всем…

Лало судорожно вздохнул раз, другой, пытаясь успокоиться, Литанде велела, чтобы он собрался, но его оголенные нервы мешали ему, напоминая о голубом пульсе колдуньи, присутствии Каппена Варры, сидевшего, зажав в руке амулет, и Джиллы — ее больше, чем кого-либо, — смесь страха и любви.

Возможно, ей просто не нравилось находиться в «Распутном Единороге». Но то, что она признала заявление колдуньи, что Единорог должен покинуть это измерение через те же Врата, через которые он попал сюда, свидетельствовало о ее вере в Литанде.

А была ли это таверна «Распутный Единорог», может, это какой-то пьяный кошмар? Здесь так тихо. После краткого бурного объяснения с Беспалым, Литанде изгнала тех немногих посетителей, что отважились навестить место рождения Черного Единорога, и расчистила от столов середину зала. Лало, посмотрев на неровное белое пятно на стене там, где был его рисунок, отвернулся и, когда взгляд его сконцентрировался на свежих пятнах крови на полу, закрыл глаза.

«Дыши! — приказал он себе. — Ради Ведемира — ты должен найти силы!»

— Мне нельзя было допускать этого… — шепот Джиллы высказал опасения Лало. — Бедный мой сын! Как ты мог позволить ему принести себя в жертву? Ты готов сжечь своего младшего и отдать своего первенца на растерзание дьяволу из Ада — замечательный отец!

Лало понял, что она собирает пар для следующей тирады, и обнаружил, что буквально рад этому, но голос Литанде вспорол тишину, как только Джилла, переведя дыхание, была готова продолжить.