Крылья над миром

– Все, на сегодня хватит. – Базин сложил карту и бросил ее в бардачок. – Если бы не жара…

Действуя одной рукой, Базин отвернул крышку с початой бутылки фанты и поднес ее ко рту. Теплая, выдохшаяся вода оказалась настолько мерзкой на вкус, что Базин едва не захлебнулся, попытавшись протолкнуть ее в пересохшее горло. Сплюнув воду за окно, Базин коротко и конкретно выругался.

Солнце уже клонилось к закату, а растекшийся по земле зной, пользуясь полным безветрием, и не думал спадать. За целый день разъездов по пыльным проселкам малиновый «жигуль» Базина сделался почти серым, превратившись в раскаленную душегубку на колесах. Что такое адская жара, Базин себе уже представлял и теперь совсем не удивился бы, если откуда-нибудь из-под приборной панели показалась вдруг оскаленная мордочка бесенка.

Базин был мужчиной плотного телосложения, немного полноватым. Выглядел он лет на тридцать пять, хотя на самом деле был чуть моложе. Работал он в московском академическом институте химического профиля. У начальства числился на хорошем счету, да и работа ему нравилась, вот если бы за нее еще и деньги платили… Ввиду полнейшего несоответствия институтской зарплаты ценам в магазинах приходилось искать альтернативные источники средств к существованию. Перепробовав несколько различных вариантов, Базин временно остановился на том, чем промышлял уже почти полгода. На неделе он занимался в своем институте химическим синтезом, а в выходные, оседлав старенький «жигуленок», отправлялся колесить по области. Имея при себе фиктивное удостоверение Всероссийского общества хранителей старины, он объезжал подмосковные деревни, скупая по дешевке у одиноких стариков и старух старые, теперь уже ненужные прежним хозяевам предметы быта. В Москве Базин, не забывая о собственной выгоде, перепродавал то, что удавалось добыть, знакомым умельцам, которые, подновив старую рухлядь и разукрасив ее в столь уважаемом иностранцами псевдорусском стиле, сдавали полученный товар перекупщикам, торгующим за валюту.

Почти все, представляющее хоть какую-нибудь ценность, было вывезено из ближнего Подмосковья деятельными коммерсантами еще в первые годы горбачевской перестройки, поэтому чаще всего Базину приходилось довольствоваться помятыми самоварами с потерянными краниками да деревянными сундуками с треснувшими крышками. Подлинные редкости почти не попадались. Самой большой удачей Базина была длинная широкая сабля без ножен с выгравированным на клинке тигром, за которую он полдня торговался с прижимистой бабулькой. Денег, полученных за саблю, хватило Базину на то, чтобы поставить на машину новый движок и сменить колеса.

Но на этот раз Базин возвращался домой почти пустой, даже не объехав всех намеченных деревень. В багажнике у него лежали только старая некрашеная доска, которую старуха, продавшая ее, упорно называла прялкой, и две закопченные лампады, слой грязи на которых едва ли соответствовал их возрасту. С таким товаром хорошо бы хоть бензин окупить.

Дорога влилась в деревеньку, пока еще не отмеченную на базинской карте. Базин недовольно поморщился. Он во всем любил порядок, но сегодня, решив из-за жары возвращаться кратчайшим путем, изменил намеченный маршрут.

«Нет, сегодня я здесь останавливаться не буду», – решил Базин и тут же резко нажал на тормоз, увидев у дороги колодец.

Чуть в стороне от колодезного сруба стоял дом, обнесенный невысокой изгородью. У калитки на скамье сидел дед в старом замызганном пиджаке, надетом на голое тело, синих тренировочных штанах, продранных на коленях, и кепке, давно уже потерявшей первоначальную форму.

– День добрый, отец, – поприветствовал старика Базин, выбравшись из машины. – Водички дозволишь набрать?

– А что ж, набери, не жалко, – ответил дед.

Базин вылил фанту из пластиковой бутыли в канаву и подошел к колодцу.

Из открытой двери сруба пахнуло освежающей прохладой. Базин от наслаждения зажмурился и, сняв ведро с крюка, опустил его на дно, где, едва видимая, неподвижно застыла темная холодная вода. Подняв полное ведро, Базин поставил его на край сруба, присел на корточки и долго пил через край, пока от студеной воды не заломило зубы. Потом он ополоснул бутылку, наполнил ее водой и плотно завернул крышку. Остатки воды из ведра Базин, наклонившись, вылил себе на шею, заранее предвкушая, как, когда он выпрямится, холодные струйки побегут вниз по позвоночнику.

– Спасибо, отец, – сказал Базин, закрыв дверцу колодезного сруба.

– А что же, на здоровье, – ответил дед.

Возвращаясь к машине, Базин бросил беглый взгляд на изгородь за спиной деда и едва не споткнулся на ровном месте.

Сомлев на солнышке, совсем нюх потерял, мысленно выругал себя Базин.

– Ну и жара сегодня, – сказал он, обращаясь к деду. – Не хочется даже снова в машину лезть – все равно что в печь.

– Эт точно, – согласно кивнул старик.

Базин подошел поближе, оперся согнутой рукой на калитку и завел пустой, ни к чему не обязывающий разговор о жаре, стоявшей уже целую неделю, о видах на урожай, о росте цен. Говорил главным образом сам Базин, а дед только время от времени вставлял свое: «А что ж…» или «Эт точно».

Минут через пятнадцать Базин, как бы между прочим, ткнул носком туфли в столб, к которому была привязана калитка, заметив при этом:

– Занятный столбик…

Дед и глазом не повел.

– А что же, неплохой.

Столб был металлический, метра полтора в высоту и толщиной в руку. На гладкой матово-черной поверхности не было ни каверн, ни выбоин, ни каких-либо следов коррозии, только легкий сероватый налет, похожий на тонкий слой пыли. Верхний конец столба расширялся, образуя круглую горизонтальную площадку, на которой сидели три похожие на птиц существа, сделанные из того же материала. Одно из них, что располагалось в центре, размером с небольшую курицу, сидело в спокойной, расслабленной позе, располагающей к долгому, терпеливому ожиданию. Двое других, маленькие, чуть больше воробьев, застывшие у его ног с раскинутыми крыльями, вытянутыми змеиными шеями и злобно разинутыми длинными клювами, усыпанными мелкими, но, похоже, весьма острыми зубами, казалось, напротив, готовы в любой момент сорваться с места, взлететь и, издав пронзительный клекот, наброситься на выбранную жертву. Именно так представлялось Базину, когда он смотрел на этих странных существ, выполненных столь искусно, что у большой птицы заметны были вены на сложенных за спиной кожистых, как у летучей мыши, крыльях, мелкая, с острыми треугольными краями чешуя на изогнутой шее и маленький бездонный зрачок на дне выпуклого черного глаза.

– Откуда такой? – глазами указал Базин на столб. – Сами сделали?

– Не, на болоте нашел, – махнул рукой куда-то в сторону дед.

– И не лень было тащить?

– А что же не притащить, он же легкий совсем.

Базин постучал по столбу костяшкой пальца, думая услышать отзвук внутренней полости.

– Цельный.

– А что ж, цельный. А все одно – легкий.

Базин толкнул столб ладонью.

– Глубоко врыт?

– Не, – улыбнулся дед. – Сам стоит.

– Не может быть.

Базин снова толкнул столб, на этот раз посильнее.

– Ты его вверх потяни, – посоветовал дед.

Базин обхватил столб ладонями и дернул вверх. Столб легко оторвался от земли. И веса в нем действительно было не больше десяти килограмм.

– Да, – только и смог сказать Базин, опустив столб на прежнее место.

– А то ж, – усмехнулся дед.

– Не продадите? – прямо в лоб задал вопрос Базин.

От неожиданности дед на мгновение опешил. У него и в мыслях не было, что разговорчивый приезжий вдруг начнет торговать у него столб от забора. Тут главное не продешевить. Дед принялся задумчиво грызть толстый кривой ноготь на большом пальце, прикидывая, сколько можно запросить с чудака.