Шрифт:
Ночь на земле всегда была для него особенно прекрасна и притягательна. Она тихо растекалась вокруг густым ароматным мёдом цвета индиго, томно вздыхала потревоженной ветром листвой, слушая вместе с ним завораживающие послезакатные звуки мира, или же облачившись в белоснежные меха, безмолвно вглядывалась в чернеющее над ней небо, разгадывая тайны далёких созвездий. Ночь принимала его в свои объятья, не задавая вопросов и не заставляя прятаться за личинами. Она была ему верной подругой, любившей его таким, каким он был все свои несколько тысяч лет.
Он стоял на вершине холма, и его взгляд пронзал медленно светлеющую на горизонте тьму. Скоро наступит рассвет, ещё одно чудо этого мира, великая драгоценность, каждое утро невесть за что даруемая людям их Богом. Ни один чёрный адамант подземного мира не сравнится с его великолепием. Ни один не повторит его красоты.
Но если бы кто-нибудь там, внизу сейчас слышал его мысли, ему бы вырвали из спины знак его силы – тяжёлые кожаные крылья, а самого бросили бы догнивать среди копошащихся на земле жалких червей, называемых людьми. Потому что демон не может, не имеет права чувствовать любовь и видеть красоту. И никто бы ему не помог, даже Лилит, соблазнительная, похотливая и извращённая, обладающая телом, от которого не в силах отказаться ни один земной мужчина – да и среди демонов таких найдётся немного.
Устало вздохнув, он повернул голову в другую сторону, туда, где черноту ночи подсвечивало золотое сияние, поднимающееся над неразличимым во тьме горизонтом. Город.
Расправив свои чёрные крылья, он хотел уже оттолкнуться от спящей земли и взлететь вверх, к сверкающему звёздами небосводу, как вдруг маленькая серебристая искорка сорвалась с ночного бархата и исчезла где-то внутри огромного каменного цветка.
Усмехнувшись, он снова сложил свои крылья и, скрестив руки на груди, стал ждать.
– Приветствую тебя, Сагриэль, – спустя недолгое время, раздался рядом с ним спокойный мелодичный голос, а ещё через мгновенье он заметил и еле заметное сияние за своей спиной.
– Здравствуй, Ирзаил, брат мой крылатый, – хрипло отозвался демон, оборачиваясь к складывающему сверкающие белые крылья ангелу.
– Да какой я тебе брат, нечистая твоя душа, – устало махнул рукой Ирзаил и опустился на землю, жестом предлагая демону последовать его примеру. – Садись, побеседуем.
– И не противно тебе беседовать с мерзкими демонами? – насмешливо бросил Сагриэль, присаживаясь рядом, и ангел улыбнулся в ответ:
– Ты же знаешь, что я не разговариваю с мерзкими демонами…
– Ну, да. Только с мерзкими инкубами.
– Нет, только с тобой. – Ирзаил помолчал и добавил: – Ты – непростой инкуб, Сагриэль. Я не оговорился – твоя душа, хоть и не чистая, но всё же не совсем черна.
Демон неожиданно расхохотался, запрокинув вверх голову, а немного успокоившись, произнёс, тыча когтистым пальцем вниз:
– Если когда-нибудь ты вдруг захочешь меня уничтожить, расскажи об этом им.
– Сагриэль, ты… – ангел покосился на собеседника и отвернулся. – Прикройся, пожалуйста.
Демон опустил взгляд на крепкий торс, узкие бёдра и всё остальное, что причитается здоровому сильному самцу, облачённое лишь в тёмную, бронзового цвета кожу, и не удержался от колкости:
– Что такое, друг мой, невмоготу видеть красивое тело? Завидуешь?
– Нет, но я же не покачиваю у тебя перед носом знаком Божьим, – спокойно заметил Ирзаил, не поворачивая головы.
Сагриэль подумал и согласно кивнул. В тот же миг его крылья чёрной мантией окутали тело хозяина, надёжно укрыв от постороннего взгляда всё, что не следовало выставлять напоказ.
– Так лучше?
Ангел молчал и неподвижно смотрел на далёкий город.
– Как всё изменилось, – тихо сказал он минуту спустя, – как изменились люди. Ты помнишь, какими они были всего лишь две тысячи лет назад? А сейчас? И чтобы стать совершенно иными, им понадобилось не больше полутора сотен лет.
– Верно, – кивнул Сагриэль. – Нашей братии даже работать скучно стало. Раньше хоть какой-то интерес был, азарт. Не всякую юную девицу удавалось совратить с третьего, а то и с пятого раза. А теперь? Помани пальцем – и любая (а то и любой, на какую вечеринку попадёшь), – гнусная улыбка скользнула по его губам, – не раздумывая, согласятся на…
– Сагриэль! – резко перебил его ангел. – Избавь меня от подробностей!
– А что? Разве я неправду сказал? – возмутился инкуб.
– Неправду, – светлые глаза Ирзаила встретились с пылающим адским огнём взглядом собеседника.
– То есть ты хочешь сказать, что в нынешнем мире найдётся такая душа, которую я не приведу к своему господину в первые же пять минут? – Брови демона поползли вверх от такой наглости светлого.
– Больше того, друг мой, – снисходительно улыбнулся в ответ тот. – Я уверен, что найдётся такая душа, которую ты никогда не сможешь привести к нему.
– Ирзаил, – мягко заметил демон, – я же всё-таки инкуб.
– И что? – пожал плечами ангел. – Ты же никогда не сталкивался с любовью, предначертанной и благословлённой самим Господом. Такая любовь оберегается свыше.
– Нет такой любви, которую я не смог бы разрушить. – Сагриэль самодовольно упёр руки в бёдра.
– Есть.
Демон помолчал, глядя на уверенный и спокойный профиль ангела, а потом, прищурившись, подозрительно спросил:
– Она что – фанатичная монашка?
– Нет. Обычная восемнадцатилетняя девочка. Самая обычная.
– Та-ак… А давай пари? – В глазах инкуба ярким пламенем вспыхнул азарт. – Выигравший забирает самое дорогое – крылья проигравшего.
– Я не заключаю сделок, – ледяным тоном ответил Ирзаил. – Не спорю вообще и уж тем более не ставлю на кон невинные души… И мне не нужны твои крылья…
Демон на секунду задумался. И вдруг жуткая улыбка опалила его лицо.
– Тогда сделаем по-другому. Я, Сагриэль, высший инкуб, предводитель тринадцати легионов тлена, приближённый к трону своего повелителя, бросаю тебе, светлый, вызов. Я превращу в ничто твою эту предначертанную любовь и сделаю своей рабыней благословлённую душу. И ты, Ирзаил, не сможешь мне помешать.