Чтение онлайн

Если в первые месяцы войны наша авиация нанесла бомбовые удары но столице «третьего рейха», то нельзя не вспомнить слов из заключения редакционной комиссии АН СССР: «Крылов — подлинный основоположник теоретической гироскопии и ее многообразных применений в нашем Отечестве».

Если…

Впрочем, их очень много, наших благодарственных «если» гению нашей науки, нашей техники. II еще одно. О нем сказано в статье академика А.С. Орлова: «Академик А.Н. Крылов — знаток и любитель русской речи».

«Президент Академии наук СССР С.И. Вавилов, характеризуя в речи у гроба Алексея Николаевича Крылова его многогранную деятельность в области точных наук, отметил и его горячий интерес к сфере гуманитарной, выразившийся в участии Алексея Николаевича в развитии русской речи и охране ее правильности. В научной работе автора настоящей статьи этот иптерес является центральным. Автор взял на себя смелость выступить с развернутой характеристикой отношения Алексея Николаевича к русской речи, которой он умел придавать прекрасную стилистическую форму и безупречную правильность. Не имея компетенции в области точных наук, будучи литературоведом по специальности, автор оправдывает смелость своего выступления почтительной любовью к Алексею Николаевичу и восхищением перед его русским умом и русским языком его сочинений и устных бесед, которыми автору выпало счастье пользоваться».

И далее: «Алексей Николаевич — знаток русской речи, артист и мастер в ее употреблении. Он отлично понимал национальную природу русской речи, ее стилевую породистость, непреодолимую мощь воздействия, ее значение для русской науки и русского искусства».

И, очаровывая, завораживая, он делился родной речью со всеми — рабочими верфей, матросами, крестьянами сел и деревень в краях, где родился и где до страсти любил бывать в редкие отпуска, с коллегами по труду, со слушателями академий и студентами институтов.

Встав за кафедру или взяв мелок и готовясь им вывести на доске одну из своих формул, он нередко обращался к аудитории с таким вступлением: «У Платона Гамалеи сказано: знание так должно быть в уме присуще, чтобы во всякое время немедля применяемо быть могло, подобно тому, когда брам-брас лопнет, сразу командовать на брам-гитовы, а не размышлять о сем».

«В каждой своей работе, в каждом действии, в каждом слове А.Н. Крылов был своеобразен и неповторим, — писал профессор Б.Н. Окунев, — и вот почему напоминание о самой маленькой черточке из его жизни имеет значение для всех людей, которые его помнят и любят, так как в каждом маленьком эпизоде своей жизни Алексей Николаевич проявляется как большой, цельный и яркий человек. Для молодого же человека, для молодежи, учеников А.И. Крылова его образ начинает приобретать легендарные очертания, и в их воображении академик Крылов вырисовывается как некий русский богатырь от науки из числа именно старших богатырей, которых, кстати говоря, Алексей Николаевич так хорошо знал и так любил. А чего только не знал Алексей Николаевич! Его эрудиция и память были поистине феноменальными. Мне за всю мою жизнь никогда не приходилось встречаться ни с одним человеком, который так же, как Алексей Николаевич, в любой момент времени мог бы дать точную цитату из трудов, посвященных самым разнообразным вопросам, принадлежащих самым различных! авторам и написанных в разное время от глубокой древности до наших дней. При этом приводимая Алексеем Николаевичем цитата всегда была удивительно кстати и сразу же с предельной яркостью и остротой характеризовала и его личную точку зрения, и его отношение к вопросу, по поводу которого она была высказана».

Любовь и приверженность к русскому слову накладывали на Крылова и прямые, так сказать, обязательства. Добросовестно исполняя их, он написал много рассказов и очерков па самые разные темы; все эти произведения — статьи и рассказы о великих русских ученых — Жуковском, Ляпунове, Павлове, Лузине, Стеклове, Чаплыгине и многих других, новеллы о технических происшествиях, юбилейные речи, случаи из жизни, служебные записки и рапорты, наконец, несравненные «Моп воспоминания» — безупречны не только с точки зрения стилистики, формы, других литературных требований — они неожиданны, поучительны и актуальны и сегодня.

Они учат жизни, помогают осознанию собственной человеческой значительности читателя, и делается это крыловским пером столь красиво, без всякого нравоучения, что при прочтении его произведений возникает однозначное восклицание: «Великолепно!».

У художественных произведений А.Н. Крылова нет определенного читательского адресата — попав в руки, они прочитываются с незатухающим интересом людьми всех возрастов и рода занятий.

Это о Крылове сказано: «Была ему звездная книга видна, и с ним говорила морская волна».

Но если по Крылову, то удивляться тут нечему, потому что «естественно ему было обстоятельно изучать Ньютоново учение о сопротивлении жидкостей, а значит, и его «Начала» вообще». Вот так!

То, что называется научным непревзойденным подвигом, для Крылова, — «естественно», не более.

«В этом умении, — констатировал Редакционный совет АН СССР, — сочетать различные темы, казалось бы, совершенно не связанные между собой, и притом сочетать так, чтобы, получилась наибольшая польза для науки и ее применения, — одно из проявлений великой мудрости А.Н.».

А мудрец, истинно по-крыловски соблюдая непревзойденный стиль Аксакова и гротеск Гоголя, по-молодому озорно поблескивая глазами, обращаясь к своим восприемникам, адъюнктам Морской академии, начинал лекцию по математике:

— В старые годы в офицерских классах Морского корпуса математику читал академик Михаил Васильевич Остроградскиц (скончался 1 января 1861 года). Он говаривал своим слушателям: «Математику на 12 баллов знает один господь бог, я ее знаю на 10 баллов, а вы все на нуль».

Мы не последуем за великим ученым, всеведующему богу математика не нужна, и по Остроградскому я ее также знаю на нуль, но я 45 лет занимаюсь разными вопросами техники морского дела, требующими приложения математики. За эти 45 лет некоторые отделы математики и теоретической механики приходилось прилагать чуть ли не ежедневно, другие — раз в месяц, третьи — раз в год, и, наконец, были и такие, которые мне понадобились один раз в 45 лет.

Представьте себе, я стал бы читать все эти отделы, и вот вам что-нибудь из этих отделов понадобилось через 37 лет; поверьте, что вы к тому времени так это забудете, что вам придется это как бы вновь выучить, прежде чем прилагать. Надо вам показать, как это делать.

Хотя вы и готовитесь быть профессорами в нашей академии, но вы и теперь и в будущем будете работать над практическим делом, которое всегда будет требовать не столько общих рассуждений, а конкретного ответа; значит, прежде всего надо уметь производить численные вычисления быстро и верно.

Численные вычисления вам понадобятся каждый день, поэтому методы их производства и должны быть усвоены в первую голову.

В общем курсе вы изучали ряды и их общие свойства, но вы не имели практики в применении их к вычислениям с точки зрения быстрого и верного, с требуемой степенью точности получения результата.