Чтение онлайн

Как он сумел посадить самолет? Уму не постижимо! Назаренко пришел в себя уже в госпитале, где у него насчитали 32 осколочных ранения!

А вот для младшего лейтенанта И.Г. Дегтяря вылет в тот день стал последним. Он умело атаковал и потопил быстроходную десантную баржу, но и его «Бостон» был подбит. Летчики-истребители, обеспечивающие наше прикрытие, видели, как самолет Дегтяря перешел в крутое снижение и упал в воду. Видимо, командир экипажа был тяжело ранен или убит – это можно только предполагать.

Не вернулся с боевого задания и экипаж младшего лейтенанта М.К. Мальцева. Наши летчики, бывшие в группе вместе с ним, рассказывали потом, что Мальцев успешно отбомбился по вражескому транспорту, но при выходе из атаки был сбит огнем зенитной артиллерии с кораблей охранения. Торпедоносец взорвался в воздухе.

Героизм, несгибаемое мужество наших летчиков, доходящее до самопожертвования, в те дни никого не удивляло. Мы уже как-то привыкли к этому, это стало нормой. Но мне хочется рассказать об одном эпизоде, когда специалисты наземных служб показали себя настоящими героями.

Во время атаки немецких кораблей в базе Пиллау получил тяжелое ранение летчик младший лейтенант А.А. Бровченко. Теряя последние силы, мужественный пилот все же дотянул до своего аэродрома, но изрешеченный снарядами и пулями самолет в конце пробега загорелся. Машина не остановилась, а в ней уже начал взрываться боекомплект. С громким треском рвались патроны от крупнокалиберных пулеметов, и трассирующие пули, вычерчивая в воздухе огненные хвосты, разлетались по самым непредсказуемым траекториям… Огонь подбирался к бензобакам, нельзя было терять ни секунды. И к самолету со всех стоянок бегом устремились люди. Пренебрегая смертельной опасностью, они вытащили из кабины тяжелораненного Бровченко, раненных и обгоревших штурмана и стрелка-радиста и успели отнести их на безопасное расстояние прежде чем прозвучал взрыв…

Матерям Дегтяря, Мальцева, их штурманов и стрелков-радистов, погибших в боях за Пиллау, было решено, кроме обычных извещений, послать коллективные письма. Победа была близка, это отлично понимали и на фронте, и в тылу, тем горше воспринимались в те дни утраты. Мы отдавали себе отчет в том, что горе матерей безмерно, но надеялись, что наше участие хоть немного поможет почувствовать себя не одинокими в их горе, пережить тяжесть невосполнимой потери. «Вы по праву можете гордиться своим сыном, отдавшим жизнь за счастье нашей Отчизны, – писали летчики. – В лице Вашего сына мы потеряли лучшего боевого товарища и клянемся беспощадно мстить врагу. В наших сердцах будет вечно жить память о Вашем сыне. Его светлый образ будет вдохновлять нас на новые боевые подвиги…»

И летчики твердо держали слово.

К концу апреля 1945 года на Балтике оставалось два важных стратегических направления действий советских войск. Одно из них Кольберг – Свинемюнде – Росток. На этом направлении наступали войска 2-го Белорусского фронта, уже занявшие Штеттин и готовившиеся к штурму военно-морской базы врага Свинемюнде. Вторым направлением был Курляндский полуостров, где продолжала упорно сопротивляться группа немецких армий, с питающими ее портами Либава и Виндава. Ей противостояли войска Ленинградского фронта.

Командующие обоими фронтами требовали от командования Краснознаменного Балтийского флота обеспечения флангов своих войск и содействия в ликвидации блокированной группировки.

Народный комиссар Военно-Морского флота адмирал Н.Г. Кузнецов считал главным первое направление и приказал большую часть авиации и кораблей сосредоточить именно на нем.

С этой целью 29 апреля на аэродром у города Кольберг (ныне город Колобжег в Польской Народной республике) перебазировался и наш 51-й МТАП. Вместе с нами, что называется крыло в крыло, перелетели и наши постоянные спутники в последних боевых атаках летчики 21-го Краснознаменного истребительного авиаполка, которым командовал Герой Советского Союза подполковник П.И. Павлов. Несколько раньше сюда передислоцировался 7-ой штурмовой авиаполк под командованием дважды Героя Советского Союза подполковник А.Е. Мазуренко, с которым мы тоже очень быстро нашли общий язык.

Аэродром располагался в непосредственной близости от береговой черты, имел две параллельные бетонированные взлетно-посадочные полосы и был в хорошем состоянии. Поспешно отступая, немцы оставили нетронутыми все жилые помещения и успели взорвать лишь ангары. Но это уже не имело для нас существенного значения. Разместились мы на аэродроме с большими удобствами и вскоре Грабштейн с его тесными и сырыми землянками, со слякотью под ногами, с его металлической, фонтанирующей грязью взлетной полосой, возникал в памяти лишь как видение из страшного сна.

Здесь, на немецкой земле, мы могли наблюдать потрясающие картины: все дороги и автострады были забиты беженцами. Измученные женщины и старики везли в детских колясках малышей; те из старших, кто еще сохранил силы, впрягались в телеги, груженные домашним скарбом. Убедившись в том, что Красная Армия, вопреки геббельсовской пропаганде, не чинит никаких расправ над мирными жителями, они возвращались к своим покинутым очагам.

Наши войска уже вышли на реку Одер, заняли все побережье Балтийского моря, за исключением мыса Хель и военно-морской базы Свинемюнде. Этим отрезанным с суши группировкам противник не только подбрасывал морем подкрепления и технику, но одновременно проводил оттуда эвакуацию, поддерживал огнем корабельной артиллерии прижатые к берегу гарнизоны.

После падения Пиллау и портов в Данцигской бухте значение Свинемюнде для немцев значительно возросло. Здесь скапливалось огромное количество транспортных средств и боевых кораблей, отсюда осуществлялось снабжение курляндских портов. Свинемюнде стала главной военно-морской базой противника в южной части Балтийского моря. Базировавшиеся здесь корабли обстреливали правый фланг частей 2-го Белорусского фронта, наступавших вдоль побережья. Действия кораблей прикрывались истребителями 1-го воздушного флота немцев.

С каждым днем становилась все более очевидной необходимость скорейшего овладения военно-морской базой и городом Свинемюнде. Советское командование тщательно подготовило наступательную операцию с участием большого количества ударных и обеспечивающих сил авиации флота.

В штабе ВВС закипела работа. Как уже не раз бывало, когда проводились подобные операции с одновременным вылетом множества самолетов, была разработана четкая схема, которая предусматривала порядок нанесения удара главными силами – торпедоносцами и топмачтовиками 51 МТАП, а также действия штурмовиков и истребителей, обеспечивающих работу ударных групп. Ведение разведки и последующий контроль результатов удара визуальным наблюдением и фотосъемкой возлагались на летчиков 15-го разведывательного полка под командованием Героя Советского Союза подполковника Ф.А. Усачева, с которым мы и прежде взаимодействовали неоднократно.