Крыга
Шрифт:
– Беги, гони лошадь на гумно!..
Вышел член за дверь, видит – лошади нет.
– Где Лысуха?
– Продали…
– Как продали? Давеча сюда шел, своими глазами лошадь видел.
– Давеча и продали.
– Ну, подавай деньги сюда. Сколько за тобой недоимок?
– Шестьдесят семь рублей двадцать восемь копеек.
– Деньги где?
– Денег нетути…
– Куда девал?
Пришлось Крыге опять хитрить:
– Нетути денег… Лавочник за долги лошадь свел.
Связали понятые овцу, выволокли из избы и на дровни положили, а Крыга с членом в избу воротились. Видит Крыга – вынул член из кармана пузырек… Тычет пузырьком направо и налево…
– В этом пузырьке черная немочь запрятана… Ежели ты препятствовать будешь, – на всю твою избу немочи напущу.
Попятились Корней со старостой к порогу, и нашла на Крыгу храбрость. «О-го! – думает он. – Только бы понятые ушли. Одного члена я обработаю…» Распалился Крыга, встал посреди избы, растопырил руки и закричал:
– Пущай свою болезнь!.. Только я ни овцы, ни кур, ни лошади не дам.
– Ка-ак?
– Не дам, – вот и весь сказ… Теперьча мне што от немочи помереть, што в разорении маяться – все едино…
Выбежали Корней со старостой из избы, а Крыта вплотную на члена наступил… И все, что перетерпел он за свою долгую жизнь мужицкую, что передумал в осенние и зимние ночи, припоминать и выкладывать стал…
Вспомнил, как еще мальчишкой в поле телят пас… Хорошо кругом было. Ромашки по всему полю желтыми огоньками рассыпались, медовым цветом от ржей тянуло, и перепела в овсах пересвистывались… Сделал Крыга тростниковую дудку и стал наигрывать на ней, перепелов подманивать… А тут, откуда ни возьмись, барские собаки с псарни сорвались, набросились на него… Загрызли бы насмерть, кабы пастухи не отбили. Напугали его сильно, икры покусали и на всю жизнь знак на ногах оставили…
Вспомнил, как в школу он бегал, азы по складам разбирал – радовался… Да коротка его ребячья радость была… Угнали старших братьев на войну, – одного действительного, другого запасного, осталось только двое работников в семье, и взяли Крыгу из школы, по хозяйству помогать… А потом письмо пришло, – убили большака турки, а через два года и средний брат домой на одной ноге с березовой клюшкой вернулся…
Вспомнил, как женился и детей своих он растил. Думал, подрастут сыновья, помощниками отцу будут… А тут голодный год случился, а после голодного года холера пришла…
Сразу двух сынов он лишился, и средний брат, калека солдат, в тот же год помер…
Вспоминал, как старшина с писарем за лишнее слово в холодную его посадили, как нарезки земли всем миром они ждали и приговор, куда надо, писали, а вместо того нагнали в село стражников в черных бурках, и те стражники девок и баб обижали и холсты у него из сундука украли…
И многое другое вспомнил он и все члену выкладывал…
IV
Крыга проснулся… Он даже пожалел, что проснулся на таком интересном месте.
– Э-эх! – сказал он громко, вспоминая с удовольствием свой сон. – Как бы я этого члена обработал!
Авдотья не спала и спросила:
– Кого обработал?
Крыга рассказал сон.
Авдотья задумалась и вздохнула.
– Боюсь я, Антипушка… Не к добру твой сон…
Крыга сильно и уверенно потянулся. Из маленького и незаметного он стал вдруг большим и заметным, – непохожим на прежнего. В крови бурлило что-то новое, радостное, пришедшее к нему во время сна и теперь не покидавшее его…
Значительно и весело Крыга сказал:
– А этого члена я ло-овко обработал!
…
1900–1912
Оглавление
Александр Алексеевич БогдановКрыга (Деревенская сказка)
I
II
III
IV