Шрифт:
Опасный путь
Винтер теснее прижалась к шее Озкара и медленно наклонила голову так, чтобы поля шляпы затенили глаза. Конь нервно переступил с ноги на ногу и попытался выбраться из укрытия. Он чувствовал, что хозяйка боится, и поэтому волновался сам. Винтер, шепча что-то успокаивающее, погладила его по шее, но Озкар затряс головой, фыркнул и громко топнул копытом.
Пробиравшиеся сквозь лес люди приближались. Винтер прислушалась к звукам, которые издавали их лошади, и постаралась еще глубже уйти в укрытие. Она поверить не могла, что так долго не замечала этих людей. Лес был настолько темен и густ, что она бы и сейчас их не заметила, но один из них оказался настолько беспечен, что закурил трубку, и аромат табака выдал их присутствие. С ужасом Винтер поняла, что они, возможно, ехали почти бок о бок уже много дней, не подозревая о том, и шум от их лошадей заглушал звуки, что издавал Озкар, и наоборот.
Едва Винтер приподняла голову, чтобы все-таки рассмотреть всадников, как от дороги донесся тихий свист, и девушка вновь поспешно пригнулась к шее коня. Через несколько мгновений раздался ответный мелодичный свист, и, к ужасу Винтер, всадники двинулись через кусты в ее сторону.
Они подъехали очень близко, и Винтер с трудом боролась с желанием все же поднять голову и взглянуть на них. Но ее могло выдать даже единственное неосторожное движение, поэтому она закрыла глаза и не подняла головы, и всадники неторопливо проехали мимо.
Они направили лошадей вниз по склону и пропали из виду. Винтер заставила Озкара сделать шаг вбок, чтобы продолжить следить за всадниками.
Когда они вышли из тени на слепящий солнечный свет, Винтер увидела их макушки. Всадники в ожидании остановились на дороге, вглядываясь в противоположную сторону. Винтер проследила за их взглядами и пригнулась еще ниже, заметив четырех всадников, спускающихся с противоположного склона. Как только они достигли дороги, первые двое сняли темные шляпы и открыли лица. По блестящим от масла волосам и бородам Винтер поняла, что это Комбермены. Они недоверчиво прищурились, разглядывая новоприбывших, а затем один из них спросил на запинающемся южном языке королевства Джонатона:
— Проделали долгий путь?
— И все еще не добрались, — ответили те.
После этого обмена репликами все всадники слегка расслабились, и Винтер постаралась как следует запомнить пароль, отзыв и предшествовавший свист.
Когда новоприбывшие остановились, невысокий Комбермен спросил:
— Полагаю, мы путешествуем в одном направлении?
— Все возможно, — был уклончивый ответ.
Новые всадники отбросили капюшоны, и Винтер испугалась. Гаунарди! И к тому же воины, если судить по обилию блестящего оружия. Она наклонилась в седле, чтобы рассмотреть их получше. Девушка никогда раньше не видела Гаунарди, но все знали, что они хитры и жестоки. В их черных, как ночь, глазах таилась усмешка, а на плоских смуглых лицах было написано презрение к Комберменам.
— Эти люди смиренно предполагают, что вы не очень хорошо умеете передвигаться незаметно, — протянул младший. — Какому дурню приспичило закурить?
Комбермены переглянулись. Тот, что повыше, прикусил трубку и начал отступать к деревьям.
— Держитесь своей стороны дороги, и мой дым вас не побеспокоит, — произнес он твердо.
Гаунарди, похоже, это позабавило. Они с ухмылкой переглянулись и заставили лошадей отступить. Винтер поняла, что эти люди — как и она сама — путешествовали тайно, променяв относительно легкую дорогу на укрытие густого леса. А еще было похоже, что Гаунарди позвали других только для того, чтобы высмеять их беспечность. Когда те двинулись назад, младший со смехом произнес:
— Мы уповаем на то, что скрытность не входит в число тех услуг, которые вы решили предложить Мятежному Принцу!
«Мятежному Принцу? — подумала Винтер. — Альберон!» Она внимательно вгляделась в людей внизу. «Значит, ты собираешь союзников. Но, господи боже, Альберон! Сначала Комбермены, а теперь еще и Гаунарди? Ты с ума сошел?»
Внизу на дороге молодой Гаунарди продолжил дразнить Комбермена, и насмешливый голос плыл в жарком воздухе:
— Мы смиренно предлагаем вам гарцевать на дороге, ведь в лесу вы были так незаметны!
— Да уж, — прорычал низкорослый Комбермен, — будущему королю, безусловно, пригодятся ваша дипломатичность и обходительность. Спи спокойно оставшиеся двенадцать ночей, Гаун, и не сомневайся, в лагере мы с тобойувидимся.
При этом Комбермены поднимались по склону, и Винтер направила Озкара поглубже в тень, прислушиваясь к тому, как прощались обе стороны. Комбермены поехали сквозь деревья, оставляя за собой дымный след и ворча. Гаунарди поднялись по противоположному склону и растворились в лесу.
Винтер задумалась и осталась на месте, а Озкар задремал.
Неужели, думала она, король был прав? Неужели Альберон действительно хотел захватить власть? У Винтер по спине пробежали мурашки, едва она представила, что Альберон заключил союз с Комберменами или Гаунарди. Неужели он действительно пошел против отца, объединившись с жадными захватчиками и отчаянными фанатиками? Если это так, то что станет с королевством и как старый друг примет ее саму?
Она взглянула в лес и подумала о Гаунах, Комберменах и обо всем том, что они собой представляли. Если дойдет до того, что ей придется выбирать: с одной стороны они, с другой — король Джонатон, — то Винтер не сомневалась, кого она выберет, независимо от того, где будет Альберон. Она потрясла головой и беспомощно огляделась. Ей не хотелось думать о том, между кем ей, возможно, придется выбирать. Волна отчаяния грозила захлестнуть ее, и Винтер выпрямилась, заставляя себя успокоиться.
«Хватит, — сказала она себе твердо. — Нет смысла волноваться, пока я не нашла Альберона и не выяснила, как все обстоит на самом деле. Тогда все будет легко решить». Винтер стиснула зубы. Ради этого она оставила отца, ради этого рисковала жизнью — и теперь не собиралась сдаваться.
Теперь лес казался тихим и безлюдным, так что Винтер перестала осторожничать и спрыгнула с Озкара. На мгновение она прижалась к его шее лбом. Они отправились в путь до зари, и настало время отдохнуть. Самым безопасным было бы устроиться на отдых выше по склону холма, но сначала требовалось пополнить запасы воды. Винтер решила рискнуть и подойти к ручью возле дороги, ведь только бог знает, когда ей удастся вновь найти воду.
Пока она возилась с завязками, Озкар обнюхивал ее и теребил губами одежду в поисках угощения. Устало и раздраженно Винтер оттолкнула его морду. Озкару полагалось по куску лошадиного сухаря утром и вечером, и для него это было более чем достаточно даже при таком темпе. Будь ее воля, Винтер бы с радостью отдала ему все — так ей после пяти дней пути надоели лошадиные сухари, сыр и копченые колбаски. Грубый хлеб не становился лучше, если размочить его в воде, — он все так же вяз в зубах, и от него все так же болел желудок.