Чтение онлайн

Он нащупал рукой камень покрупнее и попытался успокоить дыхание.

«Ладно, давай, теперь я готов и жду тебя… Спускайся сюда, если хватит смелости».

Он был весь в крови, земле, порезах и царапинах. Всклокоченный, с блуждающим взглядом, похожий на неандертальца в пещере. Он вернулся в дикое, первобытное состояние. Страх и дурнота уступили место гневу, смертоносной ярости. Если эта сволочь рискнет спуститься на площадку, он размозжит ему череп камнем.

Сыщик не слышал ничего, кроме шума воды, отражавшегося от стенок ущелья и перекрывавшего все остальные звуки. Сердце колотилось как безумное, адреналин гулял по венам. Возможно, тот человек все еще наверху, хладнокровно целится из ружья и ждет, когда добыча высунет голову. Как в фильме «Избавление». Так, во всяком случае, поступил бы сам сыщик. Прошло несколько минут, и Сервас расслабился. Ему остается одно — ждать. Он в безопасности, пока лежит в укрытии, убийце не хватит духу спуститься. Сервас решил узнать время, но часы разбились при падении. И тут ему в голову пришла мысль о мобильном телефоне…

Он готов был набрать номер Самиры и позвать на помощь — и вдруг понял, что было не так в событиях последнего часа. Мартен терпеть не мог современные гаджеты, он и мобильником-то стал пользоваться одним из последних, всего три года назад, Марго пришлось самой заносить его контакты в записную книжку. Он прекрасно помнил, что они тогда ввели не «Эсперандье», а «Венсан».

Сервас нашел имя лейтенанта в контактах и убедился в правильности своей догадки. Два разных номера! Кто-то — предстоит выяснить, кто именно, — ввел поддельный номер в телефон Серваса, пометив его как номер «Эсперандье», и послал с него сообщение! Сыщик попытался вспомнить, где и когда оставлял телефон без присмотра, ничего не вспомнил и решил вернуться к этому в более спокойной обстановке.

Он связался с Самирой, попросил как можно быстрее послать ему на помощь жандармов, хотел позвать и ее, но в мозгу молнией проскочило слово «отвлечение». А что, если стрелок вовсе не собирался его убивать? Все пули прошли рядом, но ни одна не достигла цели. Либо стрелок плох, либо…

— Удвой бдительность! — рявкнул он. — И запроси подкрепление! Позвони Венсану, пусть немедленно свяжется со мной. И сообщи жандармам, что преступник вооружен! Действуй!

— Черт, что происходит, патрон?

— Нет времени объяснять; делай что говорю, и быстро!

Майор понял, как ужасно выглядит, по изумленным лицам жандармов, поднявших его наверх при помощи троса и ремней.

— Надо бы вызвать «Скорую», — предложил Бекер.

— Все не так страшно, как выглядит.

Они вернулись через лес к дому. Стрелок успел сбежать, но капитан, командующий Марсакской бригадой, сделал несколько звонков и сказал, что меньше чем через час жилище Элвиса и окрестности наводнят эксперты, все прочешут и соберут гильзы и все улики, которые мог оставить преступник.

Сервас пошел в ванную, взглянул на свое отражение в зеркале и понял, что Бекер был прав. Встреть он сам себя на улице, перешел бы на другую сторону. Земля в волосах, темные круги под глазами, в левом глазу лопнули сосуды, и тот стал почти черным. Зрачки расширились и блестят, как у наркомана, нижняя губа вздулась, грудь, шея, руки и даже нос покрыты черными пятнами, запекшейся кровью, царапинами и порезами.

Ему бы следовало умыться, но он достал пачку сигарет и спокойно, не сводя глаз со своего лица в зеркале, закурил. Ногти были черные, как у угольщика, а на безымянном пальце и мизинце правой руки ногтей и вовсе не было. Сервас жадно затягивался и все смотрел и смотрел на свое лицо, пока догоревшая до фильтра сигарета не обожгла дрожащие пальцы.

Тут он без видимой причины расхохотался — так громко, что многие из его коллег повернули головы к дому.

Они собрались в помещении Марсакской жандармерии. Эсперандье, несколько членов бригады, Пюжоль, Сарте, следователь (за ним отправили Пюжоля, и он доставил его на машине) и Сервас. У всех были усталые заспанные лица, все с тревогой смотрели на майора. Вызванный дежурный врач осмотрел его, промыл раны и спросил:

— Когда вам в последний раз делали укол против столбняка?

Сервас не смог ответить — не помнил. Десять лет назад? Пятнадцать? Двадцать? Он терпеть не мог больницы и врачей.

— Закатайте рукава, — велел врач. — Я введу вам двести пятьдесят единиц иммуноглобулина и одну дозу вакцины — в качестве временной меры. Сегодня ночью вам не до того, но вы должны как можно скорее прийти ко мне на прием и сдать анализ крови. Вам следует заняться своим здоровьем, майор, — заключил медик и вонзил иголку в руку сыщика.

В свободной руке тот держал стаканчик с кофе.

— Что вы имеете в виду, доктор?

— Сколько вам лет?

— Сорок один год.

— Пора позаботиться о себе, друг мой, если не хотите в скором времени заполучить серьезные неприятности.

— Я не понимаю…

— Вы не очень любите спорт, угадал? Прислушайтесь к моему совету и приходите на осмотр… когда будет время.

Врач ушел, уверенный, что больше не увидит этого пациента, а Сервас, которому лекарь понравился, подумал, что, пожалуй, последовал бы его рекомендациям и даже стал бы у него наблюдаться, практикуй тот в Тулузе.

Он обвел взглядом стол. Пересказал свой разговор с ван Акером, сообщил о последних открытиях — отрицательном результате графологического анализа и фотографиях, найденных на чердаке Элвиса.

— Тот факт, что запись в тетради сделал не ваш друг, не вычеркивает его автоматически из числа подозреваемых, — отреагировал следователь. — Он был знаком с жертвами, имел возможность и мотив. А если он еще и кокаин покупал у этого дилера, мы имеем все основания задержать его до выяснения. Хочу напомнить — я сделал запрос о лишении Поля Лаказа парламентской неприкосновенности. Так как будем действовать?

— Мы только время потеряем. Я уверен, что Франсис не замешан. — Сервас помолчал и добавил: — В виновность Поля Лаказа я тоже не верю.

— Это еще почему?

— Во-первых, потому, что вы держите господина депутата под прицелом. Зачем ему подстраивать мне ловушку на этой стадии расследования, если он не признаётся, где был в вечер убийства Клер Дьемар? Это лишено всякого смысла. Кроме того, снимка Лаказа нет в коллекции голозадых любителей клубнички, которых шантажировал Элвис.

— Но он солгал насчет своего распорядка времени.