Чтение онлайн

– Да уж, неувязочка. – Священник даже хихикнул при этих словах.

– О христианстве я вообще молчу. Иисус умер во искупление моих грехов? Держите меня. Подстава чистой воды. Бог оплошал и посылает Иисуса, чтобы тот за него выкручивался? Вы меня извините, но я на это не клюну.

– Согласен, странное дело.

Он резко выкручивает руль, чтобы не столкнуться со встречным грузовиком. Пока мы ехали, утренняя облачность рассеялась, и тусклое зимнее солнце скудно обогревает землю. Мы выехали далеко за пределы этого безымянного города, и вокруг расстилаются заснеженные равнины. То ли день ясный, то ли голова свежая, но я чувствую, что мне все по плечу, и откровенная уступчивость священника совсем не радует. Или выдвигай аргументы, или признавай поражение.

– Так вы со мной согласны?

– Согласен? Отнюдь. Я просто слушаю.

– Но я думал, мы спорим.

– Ни в коем случае. Спор нужен для того, чтобы победить или проиграть, а я не вижу в этом особого смысла.

Такой взгляд на вещи ставит меня в тупик. Мне всегда казалось, что победа – главное в споре, да и вообще в жизни.

– Если за тобой осталось последнее слово, значит, ты прав.

– Совсем не обязательно. Твоя победа доказывает лишь то, что ты хороший спорщик.

– Вот и хорошо.

– Что же тут хорошего? Ты остаешься ни с чем. Можно с тем же успехом выйти под дождь и мочиться друг на друга.

– Хм… – Из уст священника, да такое… – Если это не спор, чем же мы тогда занимаемся?

– Путешествуем к неизведанным мирам.

– В неисследованные страны на дальнем берегу забытых океанов.

Тот чуть машину не угробил.

– Вы читали Вицино!

– Читал кое-что.

– Тогда поймете! Мы с вами – исследователи. Когда я вас слушаю, то попадаю в неизведанную страну, где все устроено совсем по-другому. Это захватывающе. Зачем мне пленять вас, тащить в свой край и заставлять жить по своему разумению?

– Ясно. – В такой трактовке все куда понятнее. – И все равно, мы ведь не можем быть оба правы. Ну, о Боге.

– Почему нет? Даже напротив. Осмотритесь. Что вы видите?

– Дорогу. Снег. Небо.

– Верно, а я вижу канаву вдоль дороги, в ней – лед, и он искрится на солнце.

– Я мог бы сказать то же самое.

– Но не сказали. Просто вы видите одно, а я другое. И мы оба правы. Мы ничего не придумываем, просто наш мозг действует избирательно. Каждый из нас создает свой собственный мир, исходя из того, что предлагает нам реальность, а она для всех едина.

Меня загнали в ловушку. Он не прав, но все равно умудряется увильнуть, выкрутиться. Пытаюсь придумать новый ход, чтобы половчее подловить оппонента, но тут священник вновь забрасывает удочку:

– А ваши родители верят в Бога?

– Не думаю.

– Так вы не знаете? – Старик удивлен. Он даже отвлекся от дороги, чтобы взглянуть на меня: не шучу ли. – Как так возможно?

– Да как-то разговора не заходило.

– Вот зто да! Я потрясен! Так-так…

– У нас долга таким мелочам особого значения не придают.

– Мелочам?! Что же тогда, по-вашему, не мелочь? Он крутит баранку и качает головой – все никак

не поверит в то, что я ему сказал. Мне на его вопрос ответить сложно. Правда, что же тогда не мелочь? Разбогатеть и прославиться? Пошло и примитивно. Тяну время.

– В смысле, для меня или вообще для людей?

– Для вас. Людей «вообще» не бывает.

– Ну, если обо мне, тогда я отвечу так: всё мелочи.
– Всё?

Мысленно возвращаюсь в свою комнату с зашторенными окнами, немым мерцанием телевизионного экрана и запертой дверью.

– Всё мелочи.

– То есть для вас в жизни нет ничего важного, я правильно понял?

– Ну, скажем, я, конечно, хочу оставаться целым и невредимым. Но если говорить про религию там, философию и всякую бредятину про смысл жизни… Ой, простите!

Не хотел его обидеть.

– Да нет, подбор слов чем-то обусловлен. «Бредятина про смысл жизни». Вас все это злит.

– Не то чтобы злит, просто я не понимаю.

На самом деле он прав. Я действительно зол как черт. Просто до сих пор об этом не догадывался.

– Вы бы назвали себя счастливым человеком?

– Не думаю.

– Но вам бы этого хотелось?

– Конечно, как же еще?

– И что же мешает?

– Жизнь.

– Жизнь делает вас несчастным?

– Не то чтобы совсем уж несчастным, но особой радости не приносит, так себе.

– Так себе. – Старик смакует слово, будто пробует его на вкус. – Н-да… А на сегодняшний день что было самым счастливым моментом в вашей жизни?

– Самым счастливым… – Надо поворошить в памяти. Приходится возвращаться в глубокое детство. Печально. – Сейчас припомню. Давненько это было…

– Ну, вспоминайте.

Все будто случилось вчера. Я – девятилетний мальчишка. Лесная тропка, весенний денек.

– Я только-только научился ездить на велосипеде, и мы с отцом решили покататься. Ехали по тропке в лес и обратно. Было здорово. Сначала папа ехал впереди, а я за ним; потом мы поменялись.

– Как думаете, почему было здорово?

– Не знаю. Скорее всего меня прикалывало, что я еду с ним вровень, не отстаю. И еще нравилось, что он весь мой.

Только теперь, облекая мысли в слова, я и сам начинаю понимать причины своей тогдашней радости. Как же все, оказывается, просто.

– Мне нравилось, что мы вместе, вдвоем.

Помню, отец все оборачивался – проверял, поспеваю ли я за ним, и каждый раз его руль уходил в сторону, велосипед швыряло вбок, и мы заходились хохотом. У папы было такое доброе лицо, когда он на меня смотрел, и я верил, что мы с ним лучшие друзья.

– Но это не то, из-за чего мне хочется жить.

– Нет, конечно. Я понимаю.

Священник надолго умолкает – а жаль, мне этот разговор понравился. Хотелось еще поговорить, и тут собеседник возвращается к прерванной теме: